Чтения в день Святой Троицы

По уставу

Еще на Пасху я думал, что в пятницу и в субботу 1 нужно бы совершать службы – в смысле времени и распорядка – по уставу. Например, погребение Господа нужно совершать не вечером в пятницу, а утром в субботу, – всю субботу отдать нужно «покою», литургию начинать в третьем часу дня и т.д. Все это имеет свой смысл, – и все это создает нужное по моменту настроение.

Так и в праздник Святой Троицы: по уставу вечерня полагается тотчас же после обедни. Это уже необычайно. На ней читаются знаменитые три молитвы святого Василия Великого о ниспослании благодати. Затем вечером полагается совершить только одно повечерие, с каноном святого Феофана Сигрианского. А в этом каноне продолжается славословие Пресвятой Троицы, как и в самый праздник.

Между тем нередко после повечерия тотчас присоединяли и утреню Святого Духа, – которая полагается утром в понедельник Духова дня. И вот что я почувствовал: пока еще шла служба повечерия, в душе была «Троичная» радость… А когда подходило начало утрени, я стал жалеть, что вот сейчас кончится праздник Троицы и начнется что-то уже иное… И как бы меньшее.

А если бы службу ограничили одним повечерием, тогда и весь вечер, и всю ночь – до самой завтрашней утрени, продолжалась бы еще праздничная радость Святой Троицы.

И из-за чего мы нарушили устав? Чтобы на другой день больше спать? Не вставать на утреню в четыре-пять часов? Жалкие плотолюбцы! И за то наказываемся: благодать сыновства Божия променяли на похлебку плоти. Сами обрезали праздник себе. А я духовно наказан был еще особо – и хуже других. Поделом! Ибо от меня больше всего зависело сохранить устав и радость. Отсюда простой вывод: нужно устав соблюдать. Ведь составители-то его были люди живые, глубоко опытные, и знали, что делали. Конечно, всего не исполнишь, особенно в смысле количества. Но что касается распорядка и времени, то это – легче. И нужно.

Вот, например, и о вечерне я упомянул: почему она сразу после обедни? Это единственный раз в году. Подите же, никогда не задумывался над этим чрезвычайным исключением.

Необыкновенная вечерня

Мне, по поводу присоединения ее к утрене, пришли такие мысли.

1. Суть и цель этой вечерни в чем? Конечно, в испрошении у Святой Троицы БЛАГОДАТИ ДЛЯ НАС. Так и ждешь этой вечерни, как ждали Пятидесятницы апостолы для себя, – а мы теперь Духа Святого ждем себе. И особенно это ожидание поднимается к моменту чтения трех молитв, после «Свете тихий».

2. Теперь подумаем: куда бы лучше отнести этот момент? К утрене (то есть ко всенощной, ибо всенощная всегда есть лишь вступление в радость и благодать праздника)? В литургию? – некуда; да и совершенно немыслимо, ибо литургия всегда сама по себе полноценна и завершена. Ясно, что осталось одно время – после литургии.

3. А так как древность не знала наших современных «молебнов», то оставалось одно: или придумать новую службу, или же присоединить испрашивание благодати к существующему богослужению – вечерне. Да ведь по существу и строению – и вечерни, и утрени, и молебны – одного типа. А молебен есть явно (это известно) утреня, только сокращенная: вместо канона поются лишь запевы: «Пресвятая Богородица, спаси нас!», «Святителю отче Николае, моли Бога о нас!»

4. Но куда поставить самую вечерню? Если оставить на своем месте вечером, – то и народ, особенно далеко живущие, не придут вечером. Но монахи в монастыре могли бы и вечером прийти из келий до церкви.

Почему же Церковь совершает вечерню сразу с обедней? А 9-й час не должен бы опускаться: духовный перерыв после одной великой службы – литургии, и перед другой – испрошением Святого Духа – весьма важен: люди должны успокоиться. Сосредоточиться. «Вдуматься», в ожидании благодати. Для этого и нужно семь-восемь минут 9-го часа. Но, помимо этого, просто нужно бы исполнять устав: 9-й час полагается по уставу, и его нужно исполнять! И исполняют, где служба совершается сполна. А еще важнее то, что 9-й час должен напомнить нам о том, ради чего нам ниспосылается Дух Святой.

9-й час, – по-нашему 3-й час дня, – есть час смерти Господа Искупителя, час Его крестной жертвы.

А именно ради нее Господь взошел на небо, чтобы послать Утешителя от Отца, примиренного Им. Потому-то 9-й час здесь очень уместен. А мы опускаем. И опять теряем нечто из благодатного строя. Эта потеря приблизительно такая же, как не слушание полунощницы перед пасхальной утреней: душа наполняется сильным ощущением ожидания воскресения, и потому даже пять-десять минут кажутся уже долгими. И потому не нужно быть через меру строгим к опускающим. Благодать все равно даруется.

Душа напряжена ожиданием. Радость поднялась. И откладывать главный момент – невозможно. Немыслимо. И получится неудовлетворенность и разочарование. И просто сил не хватит для продолжения радостного ожидания. Цельность порвется.

Представим, что христосование было бы перенесено с пасхальной восторженной утрени на вечер или хотя бы даже на конец обедни?

Нельзя? Так и здесь.

5. Но я не сказал еще самого главного: почему празднование нисшествия Святого Духа «на нас» совершается отдельно от и утрени и литургии, – и вместе за ними? Праздник этот есть прежде всего праздник Самой Пресвятой Троицы. И Ей, несомненно, нужно отдать не только первые «начатки» молитвы, а все силы и службы. Не время думать еще о себе. «Да святится имя Твое…», «…яко Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа…»

О себе будем думать после. И еще тогда, когда совершится главное торжество, – заканчивающееся литургией, конечно. О «нас» нужно «к концу», в заключении просить. И особо, отдельно.

6. А если вдуматься еще глубже, в догматическую основу этого «отдельно» и «вместе», то мы увидим еще нечто, более важное. Праздник этот есть праздник «Царства» Святой Троицы… А «Царство» есть единство Царя и подданных. Поэтому должно радоваться и пользоваться благами и торжествами вместе. И человек есть богоподобное существо, есть член Царства Пресвятой Троицы; а ныне открылось это Царство, и потому и ему должно радоваться, и за себя. Ныне люди воссоединяются с Пресвятой Троицей. Но люди всё же – люди. Подданные и то отличаются от Царя. А люди «сами по себе» безмерно дальше от Бога, чем люди – от человека, хотя бы и царя. И при всем единстве или, точнее, соединении всё же люди отделены от Бога [нрзб] и самих ангелов. По своей природе человек и соединен и разделен. Даже в Господе Иисусе Христе Божеская и человеческая природа соединены «нераздельно», – но и «неслиянно». Тем более в нас. Поэтому нам невозможно торжествовать одновременно вместе с Пресвятой Троицею. Должно – после. И лучше даже с «соединительным промежутком» – «крестною смертию» 9-го часа. И, вследствие этого, мы свое торжество относим на отдельный момент, заключительный, – на вечерню, но все же – совместный, объединенный. Поэтому и службу – литургию – в этот день по уставу полагается начать позднее обычного, в десять часов, чтобы вечерня не приходилась раньше полудня, – а после него.

Так во всем есть свой глубокий смысл.

7. Наконец, последнее соображение. Дух Святой сходит на людей от Пресвятой Троицы – всей Троицы в целом: Сын исходатайствовал, Отец посылает, Дух нисходит. А потому и подобает наше моление о ниспослании благодати «нам» присоединить непосредственно к празднику Пресвятой Троицы. Тем более, что для этого именно и совершено было все домостроительство спасения. Ведь Сама Пресвятая Троица не нуждалась в нашем прославлении как блаженная в Себе Самой. Нуждались в этом мы. Ныне нам возвращена эта возможность, и поэтому можно сказать, что и праздник-то для нас, но не «во славу», не «в имя» наше, ибо ничто в мире не имеет и недостойно славы, кроме Святой Троицы. Поэтому и человек не самостоятельно, «во имя свое», должен радоваться, – а все относить к славе Пресвятой Троицы. Так соединяются и Бог и человек в Троице – празднике.

8. И только в одном Господе Иисусе Христе соединение есть – Божеского и человеческого, – было и есть так тесно, во Единую Ипостась, в Единое Лицо, что Он с нашим естеством воссиял на престоле Святой Троицы. Но это было единственно в Нем лишь одном. Поэтому в Нем и человечество прославляется во Святой Троице. Человек же приобщается к этой жизни – «по благодати», – отчасти лишь.

Поэтому в праздник Святой Троицы нет отдельного прославления Сыну Божию, а только вместе во Святой Троице. Поэтому не поется на всенощной и «Воскресение Христово видевше…», ибо ныне праздник всей Пресвятой Троицы: Отец благоволил, Сын сотворил, Дух совершает. Правда, в молитвах будет много воспоминаться о Сыне Божием, но как о Виновнике ниспослания от Отца – Духа Святого.

Спаситель не Сам спасает, а уже через Святого Духа, через благодать Его. Вот ныне мы уже видим, что Сын славится в Троице, – а действует Дух Святой. Поэтому на литургии на «Приидите…» поется уже не «Спаси ны Сыне Божий…», а «Спаси ны Утешителю Благий…», то есть Душе Святый.

Необыкновенна – вечерня. И невольно вспоминаешь необыкновенную утреню Пасхи ночью. Там день Христов явился ночью, свет во тьме засиял; а здесь сумрак («вечер», ибо человечество не до конца погибло, – как погиб диавол – «тьма кромешная», крайняя) придвинулся снова (воссоединился) к дню, полдню, – то есть полному свету Пресвятой Троицы.

Полдень не нуждается в вечере, а вечер нуждается в свете солнца. И ныне день (литургия) подвинулся попозже (литургия в десять часов дня), – образуя «снисхождение», «благоволение» к человеку, – а человек (вечер) совсем придвинут высоко, к полдню.

Как глубоки наши обряды! Суть их – в догматических глубочайших истинах.

Мне, по поводу присоединения ее к утрене, пришли такие мысли.1. Суть и цель этой вечерни в чем? Конечно, в испрошении у Святой Троицы БЛАГОДАТИ ДЛЯ НАС. Так и ждешь этой вечерни, как ждали Пятидесятницы апостолы для себя, — а мы теперь Духа Святого ждем себе. И особенно это ожидание поднимается к моменту чтения трех молитв, после «Свете тихий».

2. Теперь подумаем: куда бы лучше отнести этот момент? К утрене (то есть ко всенощной, ибо всенощная всегда есть лишь вступление в радость и благодать праздника)? В литургию? — некуда; да и совершенно немыслимо, ибо литургия всегда сама по себе полноценна и завершена. Ясно, что осталось одно время — после литургии.

3. А так как древность не знала наших современных «молебнов», то оставалось одно: или придумать новую службу, или же присоединить испрашивание благодати к существующему богослужению — вечерне. Да ведь по существу и строению — и вечерни, и утрени, и молебны — одного типа. А молебен есть явно (это известно) утреня, только сокращенная: вместо канона поются лишь запевы: «Пресвятая Богородица, спаси нас!», «Святителю отче Николае, моли Бога о нас!»

4. Но куда поставить самую вечерню? Если оставить на своем месте вечером, — то и народ, особенно далеко живущие, не придут вечером. Но монахи в монастыре могли бы и вечером прийти из келий до церкви.

Почему же Церковь совершает вечерню сразу с обедней? А 9–й час не должен бы опускаться: духовный перерыв после одной великой службы — литургии, и перед другой — испрошением Святого Духа — весьма важен: люди должны успокоиться. Сосредоточиться. «Вдуматься», в ожидании благодати. Для этого и нужно семь–восемь минут 9–го часа.

Но, помимо этого, просто нужно бы исполнять устав: 9–й час полагается по уставу, и его нужно исполнять! И исполняют, где служба совершается сполна. А еще важнее то, что 9–й час должен напомнить нам о том, ради чего нам ниспосылается Дух Святой.9–й час, — по–нашему 3–й час дня, — есть час смерти Господа Искупителя, час Его крестной жертвы.

А именно ради нее Господь взошел на небо, чтобы послать Утешителя от Отца, примиренного Им. Потому–то 9–й час здесь очень уместен. А мы опускаем. И опять теряем нечто из благодатного строя. Эта потеря приблизительно такая же, как не слушание полунощницы перед пасхальной утреней: душа наполняется сильный ощущением ожидания воскресения, и потому даже пять–десять минут кажутся уже долгими.

И потому не нужно быть через меру строгим к опускающим. Благодать все равно даруется.Душа напряжена ожиданием. Радость поднялась. И откладывать главный момент — невозможно. Немыслимо. И получится неудовлетворенность и разочарование. И просто сил не хватит для продолжения радостного ожидания. Цельность порвется.Представим, что христосование было бы перенесено с пасхальной восторженной утрени на вечер или хотя бы даже на конец обедни?Нельзя? Так и здесь.

Нет предпразднества

Чтения в день Святой Троицы

Пора переходить, однако, к самому празднику. Я уже упомянул, что к Троице, сему величайшему празднику, нет обычного предпразднества. Что это значит? Объяснение простое.1. Если мы припомним объяснение Вознесения, то без труда догадаемся, что все попразднество этого праздника является введением в праздник Троицы.

Сошествие Сятаго Духа. Икона.

Сошествие Сятаго Духа. Икона. 1666г. Церковь Троицы в Никитниках. Москва

И когда кончилось отдание Вознесения, то мне показалось, что Господь как бы «скрылся за облака». Потом день перерыва поминальной субботы вовсе оборвал связь неба и земли. Когда же я вошел в храм и ощутил праздник Святой Троицы, то мне [показалось], что Господь Иисус Христос [ушел] — «кончилось», оборвалось. Завершилось.

Это совсем ясно ощущалось мною. Пришло другое. Это первое объяснение. Но нужно было девять дней, пока это переживалось. Поэтому и Господь не сразу послал Духа Святого, а через десять дней по вознесении, — приурочив к другому замечательному и подобному дню — еврейской Пятидесятнице. И в эти девять дней попразднества душа, естественно, занята была всецело — Вознесшимся, любимым Господом. Мысль о другом празднике была бы еще не под силу апостолам, да и нам.

Перед Вознесением всего лишь один день предпразднества; пред Троицей и совсем нет его. Может быть, и потому, что самое событие — сошествие Святого Духа — было неожиданный, как гром, как ворвавшаяся с шумом буря?! И другие события были тоже неожиданны и непостижимы учениками. И нужно было в богослужении дать это почувствовать: прорыв небес, внезапность сошествия Святого Духа.

И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильнаго ветра… И исполнились… Духа Святаго, — говорит слово Божие (Деян. 2, 2–4).

Чтения в день Святой Троицы

По всем этим причинам и нет предпразднества, кроме только пения ирмосов Троицы, которые начинают петься за катавасиею с Вознесения: «Божественным покровен…»

Пора переходить, однако, к самому празднику. Я уже упомянул, что к Троице, сему величайшему празднику, нет обычного предпразднества. Что это значит? Объяснение простое.

1. Если мы припомним объяснение Вознесения, то без труда догадаемся, что все попразднество этого праздника является введением в праздник Троицы. Все время говорилось об обетовании Святого Духа, ждать Которого повелевалось апостолам при вознесении Господа. И у меня самого все росло ожидание Пятидесятницы. Мало-помалу чувствовалось, что образ вознесения Господа как-то «забывал[ся]», а на Его место должен прийти Дух Святой. Господь Иисус Христос Сам «отучал» наше сердце от Себя, чтобы привязать нас к Духу Святому, ибо спасение не в «привязанности» к Христу: это еще рано для духовного состояния; не прикасайся – сказано было Марии Магдалине, еще не совсем духовной, а с примесью и человеческой привязанности. Сначала мы должны очиститься от грехов; а это совершается Духом Святым. И Сам Господь обещал дать иного Утешителя (Ин. 14:16).

И когда кончилось отдание Вознесения, то мне показалось, что Господь как бы «скрылся за облака». Потом день перерыва поминальной субботы вовсе оборвал связь неба и земли. Когда же я вошел в храм и ощутил праздник Святой Троицы, то мне [показалось], что Господь Иисус Христос [ушел] – «кончилось», оборвалось. Завершилось. Это совсем ясно ощущалось мною. Пришло другое. Это первое объяснение. Но нужно было девять дней, пока это переживалось. Поэтому и Господь не сразу послал Духа Святого, а через десять дней по вознесении, – приурочив к другому замечательному и подобному дню – еврейской Пятидесятнице. И в эти девять дней попразднества душа, естественно, занята была всецело – Вознесшимся, любимым Господом. Мысль о другом празднике была бы еще не под силу апостолам, да и нам.

Перед Вознесением всего лишь один день предпразднества; пред Троицей и совсем нет его. Может быть, и потому, что самое событие – сошествие Святого Духа – было неожиданный, как гром, как ворвавшаяся с шумом буря?! И другие события были тоже неожиданны и непостижимы учениками. И нужно было в богослужении дать это почувствовать: прорыв небес, внезапность сошествия Святого Духа.

И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильнаго ветра… И исполнились… Духа Святаго, – говорит слово Божие (Деян. 2:2–4).

По всем этим причинам и нет предпразднества, кроме только пения ирмосов Троицы, которые начинают петься за катавасиею с Вознесения: «Божественным покровен…»

Ипостась равная

В синаксаре на Вознесение говорилось, что Божия Матерь с апостолами и прочими ожидала обетования не просто в молитвах, но и в посте. Теперь мы не постимся всю Пятидесятницу. Но я решил хоть немного испытать этот же путь ожидания Святого Духа. И помалу воздерживался всю неделю, а последние два дня (пятницу и субботу) не ел и не пил ничего, кроме Святого Причащения и одной просфоры с водой после того.

И что же? Как и перед Пасхою, пост, несомненно, содействует духу. Правда, враг стал искушать с другой стороны – раздражением и осуждением. Но Бог помог и это заметать. В результате поста, думаю я, и создалось в значительной степени то радостное настроение, о котором и писал уже. И на другой день (то есть в воскресенье), особенно на вечерне, Господь даровал Свою милость ощутительно. Посему верю, что такое приготовление – от Вознесения до Пятидесятницы – и впредь должно повторять.

Да и что особенного? Вот и сербы пред причащением дня по два почти совсем не едят. А всю неделю не употребляют ни мясо, ни молоко. Неужели не воздержаться пред таким единственный днем в году, ради получения большой благодати Святого Духа?

…Кстати, припомню. В житии святого Варвара разбойника (память 6 мая) говорится, что он убил до трехсот человек, осквернил множество жен; а потом раскаялся. Три года жил и питался у пресвитера с собаками и десять или двенадцать лет голым ползал на четвереньках и питался травою со скотиной. А потом ему было открыто, что скончается все же мученически.

Ехали мимо «разбойника» купцы; и, увидев его, обросшего волосами и голым, с почерневшею кожею, приняли за зверя. Он бросился в кусты, а они пустили туда стрелы и убили его. «Бесславная смерть». Случайная. Но как бывший разбойник он и не заслужил иного. И, умирая, нисколько не укорял их; и все рассказал им, только заповедал передать обо всем пресвитеру.

Эти рассуждения о Церкви разрешают одно странное недоумение. В Духов день читается Евангелие, где ни одним словом не упоминается о Святом Духе (Мф. 18:10–20 с пропусками). Говорится о Сыне Человеческом, пришедшем взыскать и спасти погибшее; об обличении и спасении согрешившего брата – или же об отлучении его от Церкви; о прощении и удержании грехов. И наконец, о присутствии Христа посреде двух-трех собравшихся во имя Его… Ни одного слова о Духе. А казалось бы, можно найти подходящее место из Евангелия (например, от Иоанна 16-я глава с 13-го стиха; 14:12–17; и др.).

В Апостоле (Еф. 5:9–19), правда, дважды говорится о Святом Духе: плод Духа… во всякой благости… и т.д… Исполняйтесь Духом… – но и это говорится не о Нем Самом, а о нас, о плодах Его действий.

А о Святом Духе можно бы гораздо больше найти, но и то – о Его дарах, о святости, о грехах, делах тьмы, духовном воскресении от сна, исполнении воли Божией, молитве, благодарении Отца Бога во имя Господа нашего Иисуса Христа и взаимном послушании в страхе Божием (1Кор. 12:1–31).

Что это значит? На этот вопрос всплыло, открылось такое объяснение. Если Церковь есть – Христос, Христово тело (Кол. 1:24), – которую Он спасает через Духа Святого, то ныне и говорится о сем спасении: грехи, прощение, обличение, отлучение, воскресение – или все это в Церкви: двое или трое (Мф. 18:20), повеждь Церкви (Мф. 18:18), молитесь и повинуйтесь друг другу (Еф. 5:19–21). Отсюда ясно, что и в Духов день говорится о Святом Духе. Но только – не по существу Его природы, а о действии Его. Так и мы, когда хотим сказать что-либо о человеке, то говорим о его делах. Ведь даже и в Троицу тропарь прославляет не Самую Троицу, а Ее дело (через Христа, Духа и апостолов) – возвращение в Свое Царство потерянных сынов… А здесь – о возвращении заблудших овец, исцелении грешников, спасении людей: это и есть дело Святого Духа в Церкви.

Дело Святого Духа – по Апостолу и Евангелию – именно и состоит в спасении грешников [в] Церкви.

Так я подхожу к последнему пункту своих настроений во время праздника и своих объяснений смысла его.

Понятно, что очень часто говорит Церковь и о равенстве Святого Духа со Отцем и Сыном, о равенстве во всем: «Дух Святый бе убо присно, и есть, и будет; ниже начинаемь, ниже престаяй, но присно Отцу и Сыну счинен и счисляемь… Едина сила, едино счетание, едино поклонение Святыя Троицы» (2-я хвалитна).

Но это не требуется доказывать много.

А сверх сего премудрее установиться в ясном сознании, что все в Троице «неизреченно», «непостижимо».

«Непостижима есть Богоначальнейшая…» (тропарь 3-й песни 2-го канона). И «неизреченно», как мы только что читали, – и «исхождение».

Можно бы несколько распространиться здесь и там, что слова «рождение» о Сыне и «исхождение» о Духе Святом – суть лишь ОБРАЗЫ, взятые из «постижимого», то есть опыту нашему как факт известного, а по сути – тоже непонятного, ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО бытия, – рождения сына. Или возьмем сравнение с теплом; о последнем мы не говорим: тепло «рождается» от печи, а «идет» или «сходит». По существу же оба сии вида происхождения – притом предвечного и нескончаемого – ВЫШЕ всякого разума!

Однако же откровение ОТЛИЧИЛО способы происхождения Сына от Отца и Духа от Него же, – если дало ДВА РАЗЛИЧНЫХ СЛОВА. Очевидно, есть несомненное различие по существу… А иначе (здесь вступает «отрицательный» способ богословствования) получилось бы два Сына. Сие же разрушило бы всю Единую Триипостасную Троицу.

Названо же происхождение Сына рождением потому, что Сам Отец благословил открыть имя Ему: СЫН (Мф. 3:17). А если Сын, то Сын рождается от Отца. Так же и о Святом Духе: не сказано «Сын», а открыто: Иже от Отца исходит (Ин. 15:26). Раз так открыто, так и есть, так и должно веровать.

Но самое главное, должно признавать, что лишь Отец есть Существо «безначальное», не по времени лишь, а по отсутствию иной причины бытия Своего; а Сын и Святой Дух получают всегда бытие ОТ НЕГО ЕДИНОГО… Оба от Одного… Иначе (здесь опять «апофатический» метод богословствования), если то есть допустить бы другое, не верное положение (противоположное, негативное), – что и Сын есть равно источник Святого Духа; тогда было бы два начала у Него (Отец и Сын), и тогда Сын становился бы подобно Отцу «безначальный», получалось бы двух Божие, – вместо Троичного Единства; а для Духа Святого нужно было бы два источника, что невозможно, и даже исключает одно. Пример: если источник тепла ОДНО солнце, – то в другом нет нужды, если же происходит это тепло и от другого солнца, то первое не нужно; если оно происходит от обоих, то оно сложно, и т.д.

Вообще тогда истинное учение о Святой Троице запутается или рушится.

Однако в силу единства Отца и Сына и Святого Духа, – дабы НЕ (опять отрицательный момент мышления) «отделить» (отлучить) Духа от Сына, а Сына от Отца, – православное богословие (со святителя Василия Великого и далее до Иоанна Дамаскина) и вводит учение об исхождении от Отца, но ЧРЕЗ СЫНА.

ЭТО «ЧРЕЗ», однако, никоим образом не должно мыслить в смысле «начального» момента происхождения, или бытия, Святого Духа, – а только, – ввиду того, что в силу единства Троицы и Сын неотделим от Отца, – Дух Святой неким образом происходит и при посредстве Сына, НО КОРЕНЬ ЕДИН – БОГ ОТЕЦ.

Это одно и нужно твердо знать о Святом Духе: Он – только «ОТЧЕИСХОДНЫЙ» по отношению к Духу. Между прочим, у святителя Григория Паламы есть книга, которая защищает именно исхождение Святого Духа от Единого Отца – вопреки католическому учению: «и от Сына»… Она была переведена в Тобольских епархиальных ведомостях епископом Модестом, бывшим после Волынским. А святитель Григорий – величайший богослов, коего можно поставить рядом с великими учителями. И притом он был глубоко напитан святоотеческими творениями, не говоря уже о том, что он был и святой, великий святой. Поэтому нам должно держаться сего истинного учения, ОТКРОВЕННОГО Богом, а самим не придумывать…

Англикане теперь если еще и употребляют слово «и от Сына», то в смысле православного понимания, ссылаясь на святого Иоанна Дамаскина.

Но сей вопрос такой богословски сложный, что к нему подступать должно крайне осторожно.

Епископ Феофан (Быстров) также признает исхождение от Отца, но чрез Сына.

Одно лишь несомненно, что никак нельзя признавать ДВУХ САМОСТОЯТЕЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ Святого Духа, а лишь ЕДИНОГО.

Когда под праздник пели вечерню в монастыре и душа была особенно настроена, то я «сердцем» услышал такое пение: «Троицу Единосущную песнословим: Отца и Сына со Святым Духом: ТАКО бо проповедаша вси пророцы, и апостоли с мученики» (стихира на «Господи, воззвах» [на великой вечерне]).

Из этих слов в душу особенно врезалось сначала – «МУЧЕНИКИ». А после, когда я размышляя над этим, то и – «ПРОРОЦЫ и АПОСТОЛИ». И вот почему… Или: как было в душе.

Истина о Пресвятой Троице ПРЕВЫШАЕТ всякий ум. А ныне, совсем не разумно (даже, собственно, противоразумно, «безумно»), восстают из-за этой сверхъестественности (Три и Единой) против самой истины.

Но кто такие восстающие?

Жалкие пигмеи! Малюсенькие человечки! Маленькие душою и умом! А иногда и грязные…

Ничтожные, но заносчивые, самомнительные… А кто такое «мы»? Червь есмь, а не человек (Пс. 21:7).

Теперь сравните:

КТО СТОЯЛ ЗА ТРОИЦУ?

Пророки – славные в Ветхом Завете. И апостолы… Сами по себе дивные: рыбаки, уловившие мир! Разве же одно это не чудо?! Люди, перевернувшие вселенную. И, конечно, – простые, не по происхождению лишь, а главное – по душе: не способные льстить, обманывать. Это – очевидцы всего бывшего… Только очевидцы могли так говорить, как они говорили.

Евангелия полны доказательствами «очевидности»… Апостолы видели Преобразившегося, Воскресшего, Вознесшегося… А потом и – почти все – жизнь свою за Него отдали на муки… А сколько чудес творили? Вся жизнь полна «знаменьми»…

И ОНИ-ТО ПРОПОВЕДАЛИ О ТРОИЦЕ!

…Можно ли сравнить тех, маленьких, с этими гигантами духа?

Или – мученики…

Сколько их… Сотни тысяч. По всему миру… Триста лет мучили… Да и как мучили! Ужас берет, когда и сейчас читаешь об этом… А сколько поразительных чудес они творили, – и с ними творилось! Уму непостижимо! Сколько им Господь Иисус Христос Сам являлся!

И они были «свидетелями» (греческое слово μάρτυς означает и «мученик» и «свидетель»: то есть первое значение было «свидетель», мучениями своими подтверждающий засвидетельствованную истину).

Они свидетельствовали о Троице.

Жизнь за Нее отдали с радостью.

Вот кто проповедал «тако»!

И каких еще более доказательств?

Да! присоединимся и мы к их проповеди!

И если бы больше не было никаких вспомогательных пояснений и доказательств, кроме этого: «…тако бо проповедаше вси пророцы, и апостоли с мученики…» – и этого было бы больше, чем нужно для самого пытливого ума! Даже слишком много для нас, ничтожных!

Недаром один из несчастных «больных умов» (профессор Гарнак) «не мог понять»: как и почему апостолы убедились в истине воскресения, так, что отдали радостно жизнь!

А это очень просто – ВИДЕЛИ!

Мы не можем не говорить того, что видели и слышали! (Деян. 4:20).

В первой части я кратко рассказал уже об «откровении» Пресвятой Троицы… Но теперь хочу, грешный, сообщить о том же, но – подробнее; так как записанное мною там и кратко, и нуждается в толковании и пояснениях… И хочу думать, что они помогут и читателям. Да и событие – само по себе необычайное.

Я, конечно, в основном повторюсь; но подробности помогут, не мне одному, – в вере нашей.

Началось это так просто и неожиданно. Нечего и говорить о том, что я и не помышлял тогда ни о каком чуде… Да если бы и пришла мне, грешному, подобная мысль, я постарался бы отогнать ее.

Отслужили мы в монастыре П. Троицкую литургию. Обычно тотчас же следует и вечерня. Но по уставу пред вечерней полагается читать еще и 9-й час, как и всякий день. Это занимает обычно минут десять. Но в храмах мирских он опускается. Впрочем, это и понятно: впереди предстоит еще длинная вечерня, с продолжительными молитвами святителя Василия Великого. Но в монастыре нашем старались совершать все по уставу.

И, чтобы слушать 9-й час, я почему-то вышел из алтаря, как помню, – на клирос, уже с букетом цветов… Чтец спокойный речитативом читал псалмы. По своему обычаю, я смотрел на цветы и любовался красотою их, которая, и прежде и доселе, кажется мне совершенно необъяснимой и непонятной уму, хотя факт ее – налицо. Как легко может видеть читатель, я был совершенно спокоен; а однообразное чтение псалмов 9-го часа еще более содействовало этому. Ни о каком экстазе не было и речи.

И, не замечая, как это началось, совершилось непостижимое состояние… Смотря на цветы, я (боюсь даже сейчас выговорить!) «узрел БОГА»… Постараюсь передать читателю, что было…

В цветах, – но не в самих цветах (странные слова?!), а скорее – «через» цветы узрелся Господь… Но Он, зримый, не был задерживаем цветами… Ничто материальное не мешало Ему (опять это странно; но так было!)…

БОГ ЕСТЬ ДУХ, – сказал Христос самарянке. И явившийся был Дух… Что такое Дух? На это я (после) имею такое сравнение. Представим себе воздух. Но он – не одушевлен. А мы попробуем вообразить, что он бы «ожил»: он «слушает» нас, он «видит» нас… Вообще он – «живет» так, как и мы живем. После мне приходило и иное сравнение с «живым» воздухом: летом, в жаркую солнечную погоду, мы видим волнообразный воздух, который движется по горизонту, – точно бы живой… Вообще, представим себе, что тот самый воздух, который есть вокруг нас, «ожил» бы: то есть слышал нас, видел, сочувствовал, как и мы…

Больше этого не могу сказать… И это все – сравнения, которые другому, не испытавшему, не могут дать истинного восприятия… Это продолжается, может быть, с минуту: этого теперь я не могу сказать… Может быть, с полторы… Я все время продолжаю смотреть на цветы… Совершенно спокоен…

И мне – совершенно очевидно, как иной любой факт, что «здесь БОГ». Этот вывод – или, иначе сказать, определение, наименование, обозначение – пришло не от ума, не через размышление, а – так же, как мы воспринимали бы цвет, свет, человека и т.п.

Передо мною был факт!

А потом – на одно почти мгновение – я узрел и другое: Этот Дух был один, – но вместе с тем и Троичен… Здесь уже я не могу привести и какого-нибудь сравнения…

Все это время я оставался совершенно спокойно-бодрствовавшим.

Потом «откровение» так же незаметно исчезло… Но мне ярко запомнилось… Что это было, не могу сказать… Но оно БЫЛО.

ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, ПРЕСВЯТАЯ ТРОИЦЕ, помилуй мя, грешнейшего, молитвами Богородицы!

АМИНЬ.

Закончилось чтение Деяний и Евангелия от Иоанна

В связи с окончанием праздника Вознесения закончилось и чтение Евангелия от Иоанна и Деяний как раз накануне Святой Троицы (в поминальную субботу). Почему?

Евангелие говорило о Христе Спасителе. Он теперь вознесся. И потому нужно кончить читать именно о Нем. Поэтому и «Воскресение Христово видевше…» не будет петься на всенощной Троицы, хотя она под воскресенье. Господь именно уходит. Ушел. А чтение Деяний почему закончилось? Послушаем. Деяния апостольские, собственно, не закончены обычным концом. Все четыре Евангелия и Послания заканчиваются словом «аминь». И по содержанию они закончены: Евангелия – Вознесением Господа Иисуса Христа; Послания – подписью апостола Павла.

Между тем Деяния точно обрываются. Апостол Павел, говорится в конце их, жил в гостинице, особо с воином, стерегущим его (Деян. 28:23, 16) и свободно проповедовал о Христе. И жил так целых два года на своем иждивении и принимая всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением и невозбранно (Деян. 28:30–31). И конец. И слова «аминь» нет. И о конце апостола Павла не говорится.

Да и не в апостоле Павле, собственно, предмет Деяний. А в чем же? В распространении новой жизни во имя Христа, но через Святого Духа.

Завоевание мира под ноги Господа Иисуса Христа. Началась жизнь Христианской Церкви. Только началась. А закончится она Апокалипсисом. Там и будет дважды поставлен «аминь» (Апок. 22:20–21).

И Сам Господь Иисус Христос в последнем периоде мировой жизни – Лаодикийском (по-русски: «народоправленческом») – называется замечательным именем – единственный раз – «АМИНЕМ»: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный… …стою у двери и стучу… (Апок. 3:14, 20), то есть конец при дверях, близко (Мк. 13:29). Время близко (Апок. 1:3, 22:10).

Вот тогда и закончится история Церкви; будет закончено Самим «АМИНЕМ», Который снова явится в виде Сына Человеческого, как и предсказали ангелы при вознесении, но уже во славе вознесения, а не в Вифлеемском и Гефсиманском унижении.

В промежутке же между самими двумя явлениями – действует Дух Святой. Началось это с Пятидесятницы. Но почему же не читать бы и Деяний с этого момента? А потому, что Деяния уже есть история прошлого. А каждый год с Троицы начинается продолжение Деяний в нашей настоящей жизни, то есть с понедельника нам нужно заниматься собственным спасением, а не воспоминанием о прошлом. И это дело спасения, дело веры (2Сол. 1:11) важнее, чем воспоминание о чужом спасении, как молитва лучше разговоров о молитве, милостыня лучше советов ее и т.п. Поэтому нужно было кончить чтение. Тем более что Деяния чрезвычайно уместны именно после Пасхи: ничто другое из Посланий не может заменить их в этот период. В них говорится о силе воскресшего Господа, а потом и вознесшегося. И очевидно, как волны благодатного океана начинают заполнять мир, несмотря на вероятные препятствия, так Церковь бурно растет, ширится, разливается. И одно это – лучше всего доказывает силу Воскресшего. Разве не чудо из чудес, что двенадцать рыбаков завоевали весь мир? Далее, в конце Деяний весьма много говорится все еще о Христе Иисусе Господе: рассказом о Нем начинаются Деяния, Его проповедуют апостолы, о Нем и апостол Павел благовествует в последних стихах Деяний. И так и должно: нужно было еще тогда проповедовать веру во Христа Спасителя.

Между тем, когда мир сделался христианским, когда действует Дух Святой, – нужно, чтобы Церковь начала говорить о действиях Духа Святого. Спаситель вознесся – посему и Деяния нужно к [дню] Святой Троицы окончить проповедию о Нем.

Наконец, если всмотреться в книгу Деяний, то мы увидим: как повсюду начинает «вкрапливаться» учение о Святом Духе (см., например: Деян. 1:8, 16, 2:4, 5:9–32, 6:10, 8:10–19, 10:44–45, 11:12, 28, 16:7, 19:2, 20:22–23, 28, 21:4, 11, 28:25 и т.д.). И этим путем Церковь приготовляет конкретно показательными фактами явления о действиях Духа Святого к принятою Его и нам в день Святой Троицы.

Вот почему книга Деяний уместна после Воскресения, но до Пятидесятницы.

Также заканчивается и Святое Евангелие от Иоанна: оно наиболее «духовно» среди Евангелий. Оно громогласнее всех проповедует Божество Господа Иисуса Христа: в начале было Слово… и Слово было Бог (Ин. 1:1). И речи Господа говорят о Его Божестве, – как нигде у других евангелистов: и это все так нужно и уместно именно после воскресения Господа.

С другой стороны, в этом же Евангелии говорится более о Духе Святом: в беседе с Никодимом о рождении Духом (Ин. 3:5–6, 8, 34), в беседе с самарянкою о воде живой, то есть о Духе Святом, и о поклонении в Духе и истине (Ин. 4:14, 23–24); в беседе о таинстве Тела и Крови: Дух животворит (Ин. 6:63); в беседе на Преполовение – о принятии Духа Святого (Ин. 7:37–39).

Но сильнее всего сказал Сам Господь в прощальной беседе – о уходе Своем и ниспослании Духа Утешителя (Ин. 14:16).

Таким образом, Евангелие, хотя больше относится еще к Господу Иисусу Христу, но уже явственно, осязательно подводит нас к Духу Святому, заканчивая о прямом уже даровании начатка Его в день воскресения: приимите Дух Свят (Ин. 20:22), – о чем и читается в утреннем Евангелии под Троицу.

Так сближается начало и конец Пятидесятницы – Воскресение и Сошествие Духа – а в Преполовение – «святится обоюдно».

За десять дней перед сим наше естество взошло на царский престол, а ныне Дух Святой нисшел на наше естество; Господь вознес наш начаток и низвел Духа Святого. Еще не прошло десяти дней, как вознесся Христос, – и уже Он ниспослал нам духовные дарования, дары примирения. Дабы никто не сомневался и не недоумевал, сделал ли что-либо Христос по вознесении, примирил ли с нами Отца, умилостивил ли Его, дабы показать нам, что он действительно примирил Его с нашим естеством, – Он тотчас послал нам дары примирения. Ибо, когда враги соединяются и примиряются… тотчас следуют приглашения, поздравления и дары. Так и мы послали веру и получили оттуда дарования; послали послушание и получили оправдание.

А чтобы вы знали, что дарование Святого Духа есть дар Божия примирения, я постараюсь убедить вас в этом из Писаний, сначала показав, что Бог удерживает благодать Духа, когда гневается на нас, дабы ты, убедившись, что отсутствие Святого Духа есть знак Его гнева, и увидев, что Дух опять ниспосылается, познал, что, если бы Он не примирился, то и не послал бы Духа Святого.

…Евангелист говорит: не у бо бе Дух Святый, яко Иисус не у бе прославлен (Ин. 7:39). Так как Он еще не был распят, то, говорит (евангелист), и Дух Святой не был дарован людям, ибо прославлен, значит: РАСПЯТ. Хотя это событие по свойству своему позорно, но так как оно было совершено за любимых, то Христос называет его славою. А почему Дух не был дарован прежде распятия? – Потому, что вселенная была еще во грехах, в злобе, во вражде и бесчестии, пока не был принесен в жертву Агнец, взявший на Себя грехи мира. Итак, доколе Христос еще не был распят, дотоле не было и примирения; а доколе не было примирения, дотоле по справедливости не был ниспослан и Дух. Таким образом, ниспослание Духа есть знак примирения. Посему и Христос говорит: уне есть вам, да Аз иду. Аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет (Ин. 16:7).

«Если я не пойду, – говорит Он, – и не примирю Отца, то не пошлю вам Утешителя». Видите ли, сколько доказательств того, что отсутствие Духа Святого в людях есть знак гнева Божия? А когда ты видишь, что Дух Святой ниспосылается обильно, то уже нисколько не сомневайся в примирении.

Где же, скажешь, ныне Дух Святой? Тогда, действительно, можно было говорить это, когда были знамения, мертвые воскресали и все прокаженные очищались; а ныне чем мы докажем, что Дух Святой присущ нам? Не бойтесь: я покажу, что Дух Святой пребывает и у нас ныне. Как и каким образом? Так: если бы не было у нас Духа Святого, то не может быть и отпущения грехов. Послушайте Павла, который говорит: бехом бо иногда и мы несмысленни, и непокориви, и прелщени, работающе похотем… различным… Егда же благодать и человеколюбие явися Спаса нашего Бога, не от дел праведных, ихже сотворихом мы, но по Своей Его милости, спасе нас банею пакибытия, и обновления Духа Святаго (Тит. 3:3–5). Если бы не было бы Духа Святого, то мы не могли бы назвать Господом Иисуса: ибо никтоже может рещи Господа Иисуса, ТОЧИЮ Духом Святым (1Кор. 12:3). Если бы не было Духа Святого, то мы, верные, не могли бы взывать к Богу, как взываем: ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ! Как не могли бы мы называть Иисуса Господом, так не могли бы называть и Бога Отцом. Откуда это видно? – Из слов того же апостола: понеже есте сынове, говорит он, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша, вопиюща: Авва Отче (Гал. 4:6). Если бы не было Святого Духа, то не было бы в Церкви пастырей и учителей, ибо и они поставляются Духом, как и Павел говорит: В НЕМЖЕ ВАС ДУХ СВЯТЫЙ ПОСТАВИ пастыри и епископы (Деян. 20:28). Видишь ли, что и это – от Духа? Если бы не присутствовал Дух, то не существовала бы и Церковь; если же Церковь существует, то очевидно, что Дух присутствует… Я от многих часто и непрестанно слышу этот вопрос: «Почему тогда все крещаемые говорили языками, а ныне уже нет?» Наперед узнаем, что значит говорить языками, а потом скажем и причину. Что же значит говорить языками? Крещаемый тотчас начинал говорить на языке индейцев, египтян, персов, скифов, фракиян, и один человек получал многие языки; ибо говорится в Писании, что Павел, нашедши некоторых крещенных крещением Иоанновым, сказал им: аще Дух Свят прияли есте веровавше? Они же реша к нему: но ниже аще Дух Святый есть, слышахом. Он тотчас повелел им креститься, и возложшу ПАВЛУ на ня руце, прииде Дух Святый на ня, – и все глаголаху языки (Деян. 19:2–6).

Почему же ныне прекращена и отъята от людей эта благодать? Не потому, чтобы Бог хотел унизить нас, но потому, напротив, что оказывает нам великую честь. Как? – я скажу. В то время люди, и недавно отставшие от идолов, были весьма несмысленны: они были преданы и изумлялись всему вещественному, у них еще не было понятия о дарах бестелесных, и они не знали даже, что такое благодать духовная и созерцаемая одною верою; поэтому тогда и были знамения: ибо одни из духовных дарований невидимы и постигаются одною верою, а другие обнаруживаются и в чувственном знамении для удостоверения неверных. Посему и Павел говорит: комуждо же дается явление Духа на пользу (1Кор. 12:7). Итак, я не имею ныне нужды в знамениях. Почему? – Потому, что и без явления знамения я научился веровать во Владыку. Неверующий имеет нужду в залоге, а я, верующий, не нуждаюсь ни в залоге, ни в знамении; хотя я и не говорю языками, но знаю, что я очищен от грехов. Так и Павел говорит: знамения не верующим, но неверным (1Кор. 14:22).

Видите ли, что прекращение знамений служит доказательством не того, что Бог унижает нас, но того, что Он оказывает нам честь? Он сделал это, желая показать веру нашу, – что мы веруем в Него без залогов и знамений. Те, если бы наперед не получили знамения и залога, то не поверили бы Ему в невидимом; а я и без этого показываю всю веру. Вот причина, почему ныне не бывают знамения.

Ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф. 16:18). На сем камени. Не сказал: на Петре, – потому что Он создал Свою Церковь не на человеке, а на вере. Что же это была за вера? ТЫ ЕСИ ХРИСТОС, СЫН БОГА ЖИВАГО (Мф. 16:16).

Церковь Господь назвал скалою, подвергающеюся действию волн, но не колеблющеюся. Церковь испытывает искушения, но не побеждается ими. Исповедания же не могут преодолеть и демоны. О, невиданные и чудесные дела! Стена подкапывается – и, однако, сокровище не похищается. Тело истощается, – и, однако, вера не умерщвляется. Таково могущество мучеников.

На сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей. Обратите внимание на точный смысл слов. ВРАТА АДОВА НЕ ОДОЛЕЮТ ЕЙ. Почему же, говорят, Он (Господь) не препятствует искушениям нападать на Церковь? Да, не препятствует, но не для того ли, чтобы показать Свою силу? Если бы никто не обнаружил в отношении к Церкви неприязненных действий, то могли бы сказать: «Если бы она подвергалась вражеским нападениям, то была бы побеждаема». Поэтому-то Он (Господь) и дозволяет врагам делать на нее нападения, чтобы победа достигалась ею не при полном отсутствии ее неприятелей. И не сказал: врата адова не нападут на нее; но: НЕ ОДОЛЕЮТ ЕЙ. Она будет подвергаться вражеским нападениям, но не будет побеждена.

Церковь носится бурею по волнам, но не утопает, – обуревается, но не скрывается под водой, в нее попадают стрелы, но не причиняют ей ран, против нее действуют осадные орудия, но башня остается непоколебимою. Но зачем мне говорить о Церкви? Рыбарь произнес одно только слово, – и оно стоит, как непоколебимая башня. Сколько тиранов делали попытку лишить это слово всей его силы, но не успели в своих намерениях, потому что оно основано НА КАМЕНИ.

И хотя диавол опустошил свой колчан, но Церкви вреда не принес. Почему? – ВРАТА АДОВА НЕ ОДОЛЕЮТ ЕЙ.

О смерти

Перед всенощным богослужением я заболел, но настроение у меня пред праздниками было таково, что я не только не смутился этим, а даже и смерти захотелось, как желанного конца земных страданий – тихой пристани. И сердце даже обрадовалось этому.

И такие чувства невольно связались у меня с праздником Святой Троицы. Теперь для христианина не страшно помереть; ибо пришел Сын Примиритель, Дух Утешитель.

Впрочем, я мало рассуждал, а только ощутил радостное желание смерти. Несомненно, это чувство было поверхностно, ибо когда смерть придет, то будет, вероятно, тяжело. Однако благодарю Господа и за мимолетное даже ощущение. Ведь даже самая мысль о легкости и желанности смерти – есть уже ценность. Есть Божий дар.

Но и святые страшились мучений: например, святая Мавра боялась мук сначала. Святой Акакий говорит, что он пред мучениями страшился; а во время самых мук почувствовал твердость.

Святые апостолы до Пятидесятницы были боязливы – страха ради иудейска скрывались; апостол Петр с клятвами отрекся от Христа Господа; все разбежались при первой же встрече стражи в Гефсиманском саду. А после сошествия Святого Духа сделались бесстрашными: когда их принуждали не говорить о имени Иисуса, угрожая наказаниями, Петр и Иоанн ответили: судите: справедливо ли пред Богом – слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали! (Деян. 4:19–20). А прежде отрекался с клятвою, что не знает Сего Человека (Мф. 26:72). Когда же его и других били в синедрионе, то они пошли оттуда радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие (Деян. 5:41). И продолжали всякий день в храме и по домам… учить и благовествовать… (Деян. 5:42).

Наша Пасха

Когда я вошел в храм и почувствовал радость праздника, то мне тотчас же ощутилось чрезвычайное подобие радости пасхальной или предпасхальной. Это было так ясно, ясно.

ПАСХА, НАША ПАСХА.

<img src='https://hramsergiy74.rudata:image/svg xml,’ title=» alt=’Троица’>

В Вознесение я не ощущал такой радости. Там иное: слава, страх, собранность. Еще не достоин я Вознесение праздновать… Оно для меня очень высоко. Даже для апостолов оно тогда еще было невместимо. Это — праздник ангелов. Праздник ТОГО мира. Праздник небесный.

А в день Троицы ясно ощутил — радость предпасхальную, какая бывает в субботу вечером. Радостное трепетание сердца в ожидании благодати воскресения.И, думаю, нечто подобное, только в несравненно большей степени, испытывали апостолы, ушедшие в ожидании обетования Утешителя с радостию великою (Лк. 24, 52).

Степура Елена Илларионовна (род. 1979) Троицын день. 2008 г.

Степура Елена Илларионовна (род. 1979) Троицын день. 2008 г.

. . . У меня была не «великая» — но ясно ощутимая.. . . Почему же мне пришло сравнение этой радости именно с пасхальной, а не иной?С одной стороны, думаю, просто по степени радости: такую радость испытываешь лишь на Пасху. Но думаю и другое: есть между этими двумя событиями — Воскресением и Святою Троицею — несомненная связь. А именно.

В Воскресении совершилось обновление, обожествление только еще в начатке нашем, «Первенце» — Господе Иисусе Христе; а в Пятидесятницу то же самое начинает совершаться благодатию Святого Духа и в нас: в таинстве крещения влагается Божественная «закваска» благодати, которая должна постепенно «воскресить и восставить» в нас образ Господа Иисуса Христа… И эта благодать дана была в день Пятидесятницы… Дан «залог».

Что же касается «степени», то она и должна быть сильной, ибо завершилось дело Христово, начатое Его воплощением, или Рождеством. Поэтому в самый день Троицы на повечерии будет петься канон преподобного Феофана Исповедника, в котором все ирмосы, кроме лишь 1–го и 9–го, будут рождественские. И сначала даже странно слышать это… И радостно… «Прежде век от Отца рожденному нетленно Сыну…», «Жезл из корене Иессеова…»;

«Чуда преестественнаго…» Только 1–й и 9–й не поются, ибо там уж очень ярко говорится о Рождестве: «Христос раждается, славите»; «Таинство странное вижу и преславное: небо вертеп…» Это уже можно петь лишь один раз в году — к Рождеству и на Рождество. А когда завершается дело, люди всегда радуются: и земледелец, убрав хлеб, торжествует;

и виноградарь, наточив новое вино, устраивает богатый пир; и вождь, победивший врагов, устраивает великое торжество… И потому Господь в этот день дает великую радость пасхальную… Ведь радость Пасхи сильна — помимо существа дела — еще и потому, что это было началом победы: начало же радости ощущается всегда сильнее… После уж привыкают… А Пятидесятница есть «последний день», завершение этой победы. Конец же, хотя и меньше, но все же сильно ощущается торжествующими победителями…

Далее: если покаяние есть воскресение духовное, то с Троицы, особенно с Духова дня, начинается это воскресение у нас силою благодати.

В этом смысле и вся книга Деяний есть история о воскресении мира и о постепенном его оживотворении Духом.

Но не только покаяние, а вообще все оживотворение человека начинается именно с Троицына дня: умершие, безбожники, величайшие грешники, одним словом, духовные мертвецы (Еф. 5, 14; Рим. 6, 4) — ныне оживают духовно: очищаются, омываются, освящаются…

И это совершается над нами в таинстве крещения. В житии святителя Василия Великого так и говорится: когда он вышел из воды, епископ «облек его в одежду Христова воскресения».

Потому–то и Дух Святой в Символе веры именуется «Господом Животворящим», в обычном начале читаем «Царю Небесный…», называя и Его «жизни Подателем», а это есть не что иное, как духовное воскресение.

И это все почувствовалось сердцем сразу. . . Подобно тому, как если бы мы почувствовали запах розового масла, но не знали этого, а говорили бы: пахнет розою. Объяснение же пришло после. . .Правда, некоторые явились сразу же тогда; а другие после.

И вообще, по опыту, я думаю так, что в душе нашей незримо совершается сначала таинство откровения, благодатною озарения; а уже после ум объясняет; стихиры тоже и все богослужение является лишь описанием пережитого… Да и то сюда не все вмещается.Итак, была «весна» во Христе. . . Теперь начинается весна в нас. . . Была Его Пасха. . . Теперь начинается наша Пасха. . . Это сказывается в обряде, как увидим далее.

Когда я вошел в храм и почувствовал радость праздника, то мне тотчас же ощутилось чрезвычайное подобие радости пасхальной или предпасхальной. Это было так ясно, ясно.

ПАСХА, НАША ПАСХА.

В Вознесение я не ощущал такой радости. Там иное: слава, страх, собранность. Еще не достоин я Вознесение праздновать… Оно для меня очень высоко. Даже для апостолов оно тогда еще было невместимо. Это – праздник ангелов. Праздник ТОГО мира. Праздник небесный.

А в день Троицы ясно ощутил – радость предпасхальную, какая бывает в субботу вечером. Радостное трепетание сердца в ожидании благодати воскресения.

И, думаю, нечто подобное, только в несравненно большей степени, испытывали апостолы, ушедшие в ожидании обетования Утешителя с радостию великою (Лк. 24:52).

…У меня была не «великая» – но ясно ощутимая.

…Почему же мне пришло сравнение этой радости именно с пасхальной, а не иной?

С одной стороны, думаю, просто по степени радости: такую радость испытываешь лишь на Пасху. Но думаю и другое: есть между этими двумя событиями – Воскресением и Святою Троицею – несомненная связь. А именно.

В Воскресении совершилось обновление, обожествление только еще в начатке нашем, «Первенце» – Господе Иисусе Христе; а в Пятидесятницу то же самое начинает совершаться благодатию Святого Духа и в нас: в таинстве крещения влагается Божественная «закваска» благодати, которая должна постепенно «воскресить и восставить» в нас образ Господа Иисуса Христа… И эта благодать дана была в день Пятидесятницы… Дан «залог».

Что же касается «степени», то она и должна быть сильной, ибо завершилось дело Христово, начатое Его воплощением, или Рождеством. Поэтому в самый день Троицы на повечерии будет петься канон преподобного Феофана Исповедника, в котором все ирмосы, кроме лишь 1-го и 9-го, будут рождественские. И сначала даже странно слышать это… И радостно… «Прежде век от Отца рожденному нетленно Сыну…», «Жезл из корене Иессеова…»; «Чуда преестественнаго…» Только 1-й и 9-й не поются, ибо там уж очень ярко говорится о Рождестве: «Христос раждается, славите»; «Таинство странное вижу и преславное: небо вертеп…» Это уже можно петь лишь один раз в году – к Рождеству и на Рождество. А когда завершается дело, люди всегда радуются: и земледелец, убрав хлеб, торжествует; и виноградарь, наточив новое вино, устраивает богатый пир; и вождь, победивший врагов, устраивает великое торжество… И потому Господь в этот день дает великую радость пасхальную… Ведь радость Пасхи сильна – помимо существа дела – еще и потому, что это было началом победы: начало же радости ощущается всегда сильнее… После уж привыкают… А Пятидесятница есть «последний день», завершение этой победы. Конец же, хотя и меньше, но все же сильно ощущается торжествующими победителями…

Далее: если покаяние есть воскресение духовное, то с Троицы, особенно с Духова дня, начинается это воскресение у нас силою благодати.

В этом смысле и вся книга Деяний есть история о воскресении мира и о постепенном его оживотворении Духом.

Но не только покаяние, а вообще все оживотворение человека начинается именно с Троицына дня: умершие, безбожники, величайшие грешники, одним словом, духовные мертвецы (Еф. 5:14; Рим. 6:4) – ныне оживают духовно: очищаются, омываются, освящаются…

И это совершается над нами в таинстве крещения. В житии святителя Василия Великого так и говорится: когда он вышел из воды, епископ «облек его в одежду Христова воскресения».

Потому-то и Дух Святой в Символе веры именуется «Господом Животворящим», в обычном начале читаем «Царю Небесный…», называя и Его «жизни Подателем», а это есть не что иное, как духовное воскресение.

И это все почувствовалось сердцем сразу… Подобно тому, как если бы мы почувствовали запах розового масла, но не знали этого, а говорили бы: пахнет розою. Объяснение же пришло после…

Правда, некоторые явились сразу же тогда; а другие после.

И вообще, по опыту, я думаю так, что в душе нашей незримо совершается сначала таинство откровения, благодатию озарения; а уже после ум объясняет; стихиры тоже и все богослужение является лишь описанием пережитого… Да и то сюда не все вмещается.

Итак, была «весна» во Христе… Теперь начинается весна в нас… Была Его Пасха… Теперь начинается наша Пасха… Это сказывается в обряде, как увидим далее.

Единство «согласия»

На праздник пред Евангелием всегда поется одни и тот же антифон 4-го гласа: «От юности моея…». Суть его – краткое исповедание спасения: страсти… Сам спаси… Без Господа погибель… Слава Троице – Спасительнице. И последний стих уже о спасенной душе: «Святым Духом, всяка душа живится! И чистотою возвышается! Светлеется Троическим Единством священнотаине (таинственно)», то есть это же Царство Троицы, начинающееся еще здесь, на земле. Эти слова и представляются нам более всего подходящими для определения особой благодати, даруемой на Святую Троицу. Она (благодать) на Троицу многоцветна, как радуга, и разные виды ее можно подвести под общее вышенаписанное определение: оживление, вознесение, просветление, единство.

Постараюсь разъяснить и показать. Ныне – возобновление Царства Троицы в людях. А это означает воссоединение нас с Нею. Что же такое воссоединение? Нельзя думать, что это простое признание или холодная вера; нет, – это есть прилепление сердца, привитие ветви к лозе – Христу, а через Него и ко Святой Троице. Это прекраснейшее сравнение – ветви и лозы – дано Самим Спасителем в прощальной беседе (Ин. 15:1–9). А в привитой ветви уже действуют соки Лозы, то есть Христа, а через Него, следовательно, и Святой Троицы. Значит, можно сказать, что единение вводит в нас жизнь Святой Троицы. И душа наша начинает отсвечиваться Пресвятою Троицею. Что же есть в Ней, а следовательно, – отраженно – и в нас? Это слишком многообразно; но главнейшее – Единство Божества при Троичности Лиц.

Такое тесное, непостижимо-существенное Единство, что при Трех Ипостасях – Един Бог! И этим «Троическим Единством» на день праздника Ее отражается и душа наша.

Так через Пресвятую Троицу человек приходит к простоте, а через простоту – обратно к Пресвятой Троице. Получается отсвет «Троического Единства» – человека с Богом и человека с самим собою. В праздник этот это даруется, но это же – затем, а не ранее, – продолжается и на других. Я же писал, что пред самою всенощною еще испытал чувство любви к братии (хотя это же испытывается на всякий праздник, а особенно на Пасху, но тут нет ничего противоречащего, ибо и в другие праздники даруется благодать Того же Духа Святого, Который ниспослан был в день Троицы. Но здесь начало Ее, источник, корень, и потому должно почувствовать Ее в нынешний день). И эта любовь к «братии» не случайна здесь, а связана тесно с праздником, – именно с «Троическим Единством».

Я это почувствовал ясно – «от обратного». Расскажу факт. Вследствие некоторых причин я расстроился на одного из братии. И уже не доброе (а, лучше сказать, просто злое) чувство пронеслось в душе моей… Но я тотчас же «сказал», или почувствовал: эта нелюбовь совершенно несовместима с Троицей… Это было не рассуждение, а ощущение, «зрение», факт.

На другой день было равнодушие к нему, – а это есть скрытая нелюбовь («не хочу видеть», – «не-на-видеть»), И опять ясно было: как я далек от Пресвятой Троицы!

Боже, как мы далеки! А христианство есть именно жизнь в Троице. А после пришли и мысли. В Пресвятой Троице такое «согласие», что оно даже не «согласие», а «Единство». Мы призваны ныне – в день Ее воцарения – жить с Ней, в Царстве Ее, жить, следовательно, Ее духом и началами; а это есть Единство в Троице. Мы же, окаянные, – плохие «подданные» Богу: не имеем любви друг к другу.

Разногласим. Враждуем. Все Лица в Пресвятой Троице живут «друг другом», а мы – равнодушны (в лучшем случае): нам «все равно» до «ближнего». Увы! какой же он «ближний», если мне «все равно», – он дальний, чужой мне! Бог – любовь (1Ин. 4:8); а мы – себялюбие. И лишь изредка, – как каплю небесную, Троическую, от Ее «Троического Единства» нисходящую росу, – почувствуешь на момент любовь, но потом она, точно небесная гостья – жар-птица райская, улетит. И снова остаешься во тьме бессветной хладности, в тартаре вражды и злобы.

Однако помнишь о ней, – тоскуешь, мучаешься, каешься, плачешь, просишь. И знаешь, что ты далек, страшно далек от любви. Видишь, что «сам» не можешь ничего сделать с собою; значит, она есть Божий дар. Дар от «Троического Единства». И дар высочайший.

Она-то и способна «сливать» людей воедино; давать «согласие», по образу Пресвятой Троицы. Поэтому в кондаке так и поется: «…егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа» – как источника объединяющей любви. И святые достигают этого богоподобного, Троице подобного единства. Кто не знает радостной ласки преподобного Серафима? А мне дано было своими глазами видеть подобную же радостную любовь – ко всем, и хорошим и дурным, – у блаженного старца о. Исидора Гефсиманского. У него все бывали. И все считали его «своим». Впоследствии некоторые из них были большими грешниками. И он их знал еще тогда, несомненно, как прозорливый; но принимал ласково. Один такой епископ впоследствии был самым видным «живоцерковником», – а у него был духовным сыном. Воистину он, как солнце, сиял на добрых и злых – богоподобно!

Мы же лишь в зачатке, в семени, получаем этот дар. И на Пресвятую Троицу он дается нам, как «залог», как «задача», как закваска (Мф. 13:33). И нужно еще развивать его. Бороться. Поэтому неудивительно, что мы скоро выпадаем из этого «будущего» состояния: оно еще лишь «призвание» наше, а не состояние, не факт. Да так и в кондаке говорится: «В соединение вся призва» лишь, и дал силы к животу и благочестию (2Пет. 1:3), Духа Святого, от Своей «Божественной силы». И путь к этому долгий. Вот главные его этапы по апостолу Петру. Вера, добрые дела, рассудительность (знание), воздержание (аскеза, пост, бдение), подвиг терпения, непременно в благочестии (то есть в благочестивом, в кротком духе, ради Бога), братолюбие (то есть хотя бы сначала к своим братьям) и уже наконец – любовь ко всем (2Пет. 1:5–7).

Вот где любовь Троице подобная: на конце! И это не мои указания, а святого апостола Петра. А он уж хорошо знал, что писал: от Духа говорил. И тогда лишь мы становимся причастниками Божеского естества (2Пет. 1:4), или Святой Троицы. Таковым «открывается» свободный вход в вечное Царство Господа. Да и как иначе? Можно ли войти в Царство любви недоброму? Мы и туда бы внесли холодность, и зависть, и нетерпеливость, и вражду. Мы и рай сделали бы адом.

Отсюда, между прочим, самый неопровержимый вывод: только через веру и общение с Богом в Троице (в христианстве) возможно подлинное единение (сердечное, фактическое и практическое) между людьми. Поэтому – если между так называемыми «христианами» идет вражда – это признак прекращения общения их с Пресвятою Троицею, даже и потеря веры в Нее; первое – практическое неверие в Троицу, а второе – и теоретическое.

Современный мир опять потерял веру в Пресвятую Троицу, а потому и выпадает из атмосферы любви! Эгоизм – личный и национальный – стал «двигателем жизни», а прежде «Дух Святой был Жизнеподателем». И никакие попытки устранить разногласия и вражду путем культуры, науки, союзов и лиг, и экономики, – не в состоянии объединить людей искренно и глубоко! И дело будет идти к катастрофическому концу, – когда совсем любовь иссякнет (Мф. 24:12). Воцарится эгоизм и царь его – диавол. Возвратится опять «держава» князя мира сего. Но тогда уже придет Судия миру – Сын Человеческий!

…Кстати, в день отдания Пятидесятницы Евангелие положено читать именно о любви, – и специально благодатной, а не естественно «языческой», которую и «грешники» имеют, то есть не о любви к своим, не о любви к любящим, а о любви ко врагам (Мф. 5:42–48). Боже! какая высота!.. Голова кружится. Сердце, когда приходилось лишь «касаться» той высоты, терзается. А в этом-то и состоит богоподобное состояние христианина благодатного.

Вот какова связь Пресвятой Троицы и любви. Церковь и есть воспитательница этой любви. Следовательно, Церковь готовит нас к Троическому единению – и между собою, а потом – с Богом. Вне Церкви – нет спасения. Поэтому вне Церкви, при всех попытках, будет лишь разложение: от Вавилонской башни – до конца мира. Загордились люди тогда: построим… до небес… сделаем себе имя… (Быт. 11:4).

И за это сами были рассеяны по всему миру.

«Егда снишед языки (речи) слия (смешал, спутал), разделяше языки (народы) Вышний…»

Грозный урок!

Но и одно единение в «организации» Церкви – не спасает, ибо это тоже вид – «себя». Не форма нужна, а дух любви, – он и составляет суть жизни Церкви. Поэтому католичество, хвалящееся стройностью организации папства, не удержало целой половины протестантского мира. И дальше не удержит.

Так и в Православии: не столько каноны важны, их буква, – сколько дух канонов: благодатно-любовный строй жизни. Но и непризнание канонов свидетельствует об отсутствии любви.

Итак, Церковь на земле есть отображение Царства Троицы. Как и пророк Моисей построил скинию по образу, который был показан ему на горе (Исх. 26:30), так и новозаветная скиния, Церковь, создана по образу небесному, Пресвятой Троицы. И Дух Святой через нее теперь «открывает путь во святилище» и даже в самое «святое святых» – ко Пресвятой Троице.

Поэтому и принцип «соборности», – основанный на любви, смирении, – ведет к истинному единству. Итак, Пресвятая Троица требует от нас и веры, как общения с непостижимым Богом в Троице, и святости, как возвращения к богоподобной простоте бесстрастия; и любви, как отображения Единства Ипостасей, и смирения, как свойства противоположного разлагающей гордыне.

Всенощная шла… Шла жизнь и в душе… Вдруг мелькнула мысль: нужно благодарить Христа Спасителя!

Ведь все эти великие и малые дарования только ради Него даны нам от Отца… За Его «дело» – от воплощения до вознесения. Ведь тогда, до Пятидесятницы, люди ничего «хорошего» от себя и не могли принести… Господь возлюбил нас, еще врагов сущих. Если бы не Сын Божий, – нам не было бы помилования!

Да и теперь Господь посылает нам Духа Божия только во имя Сына Своего. Даже и наши так называемые «добрые» дела угодны Богу Отцу только тогда, когда они творятся во имя Его Сына Господа Иисуса Христа. Главное, что Он Сам «ходатайствует» о нас. Так прямо и говорит апостол Павел: главное же в том, что мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища (Евр. 8:1–2). Христос Первосвященник со Своею Кровию однажды вошел во святилище небесное и приобрел вечное искупление, Духом Святым принесши Себя непорочного Богу. И потому Он есть ходатай Нового Завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений… призванные к вечному наследию получили обетованное, то есть прощение грехов (Евр. 9:11–15, 28).

Так все ясно и определенно, что и добавить ничего невозможно! Потому и Сам Он говорит: пойду и пошлю… Утешителя (Ин. 16:7). Поэтому Церковь, прославляя Христа Господа среди Лиц Пресвятой Троицы, иногда выделяет Его одного, ставя впереди Отца и Духа; ибо так и было, если не считать еще более «первого», то есть «благоволения»… Поэтому мы и слышим такие возгласы за службою: «Щедротами Единороднаго Сына Твоего, с Нимже (Ты, Отче) благословен еси, со Пресвятым…» – перед «Верую…», где и говорится о спасении Сыном и Святым Духом; и потом совершается Евхаристическая жертва Его. «Милостию, щедротами и человеколюбием Единороднаго Сына» – перед каноном утрени. «Благодатию и щедротами и человеколюбием Единороднаго Сына Твоего» – перед причащением; ибо Его Тело и Кровь, Его дар, Его страдания искупительные. И так далее.

Но особенно сильны – два места: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа», а уж потом – «любы (любовь) Бога и Отца»; и наконец, – как результат всего этого, – «и причастие Святаго Духа, буди со всеми вами». Это говорится перед Евхаристической жертвой, где воспроизводится и продолжается «искупительное» дело Христа Спасителя, – посему Он и упоминается в начале. Но особенно часто это впередипоставление Сына употребляется в возгласах отпусков. Священник: «Слава Тебе Христе Боже, упование наше (надежда), слава Тебе!» Лик отвечает: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу…»

И только ради Сына Бог стал «приступен», выше всякого ожидания, – человечество посажено на престоле Отчем… И теперь не мерою дает Бог Духа (Ин. 3:34).

Скажу больше: Сам Сын Божий человечеством Своим мог принести Отцу Своему жертву Свою (человечество) не Сам по Себе, как Человек, а Духом Святым… Недаром в вознесении представляется: Отец – ожидающим («ждет»), Сын – возносящимся, а Дух – приготовляющим встречу.

Значит, Дух Святой как бы «вводит» Христа по человечеству к Отцу. До такой степени Божество и сотворенная природа были не равны, несоприкосновенны!

Это не моя мысль. Ее говорит апостол Павел: кровь Христа, Который ДУХОМ СВЯТЫМ (посредством Его) принес Себя непорочного Богу Отцу, очищает нас (Евр. 9:14)… Он как Бог приносит Себя как Богочеловека; но и тут потребовалось посредство Духа Святого.

Поэтому и ныне мы можем обращаться ко Пресвятой Троице и молить о ниспослании Святого Духа, только взирая (опираясь) на Начальника и Совершителя веры (под верою здесь разумеется все христианское домостроительство) Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест… и воссел одесную престола Божия (Евр. 12:2).

Поэтому, не дерзая непосредственно молиться Пренебесной Троице, смиренные монахи изобрели и полюбили молитву Иисусову; а Он уже дарует Духа Святого.

Тем более что Христос представляется «по человечеству» ближе нам, будучи и Богом и Человеком…

…Но нужно при этом добавить, что не следует представлять себе Христа Господа «человекообразно», хотя ради немощи нашей и для оживления мы изображаем Его так на иконах… Святые отцы не советуют «воображать» ничего в молитве, – а лишь чувствовать «близость» Бога живого.

Но самое главное объяснение призывания имени Иисуса заключается в том, что и теперь совершает наше спасение хотя через Духа Святого, но Сам Сын Божий; ибо Он Своими страданиями сделался не только Виновником спасения нашего в прошлом, в момент примирения; но с той поры был наречен Первосвященником (Евр. 5:8–10). А первосвященник поставляется для приношения даров и жертв (Евр. 8:3), то есть для спасения людей…

Он, принесши однажды жертву за грехи наши, навсегда воссел одесную Бога… Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых (Евр. 10:12–14), то есть Его жертва действует непрерывно до конца мира. И еще добавлю: имя Господа Иисуса Христа, в силу Божественной славы Его, такое всемогущее, как и слово Отца: рече, и бысть!

Вознесшись и обожившись в полноте, Он, призываемый, вездесущ и всемогущ.

Наконец: Дух Святой спасает, освящает, усовершает, – по образу Сына. Но для чего? Для того, чтобы потом, по мере их созидания (Еф. 4:12; 2Кор. 10:13), приводить людей к Главе их – Христу Господу, ныне уже прославленному… А потом Начальник приведет всех к Отцу Своему и скажет: се, Аз и дети, яже Ми даде (Ис. 8:18). И тогда предаст Царство Богу и Отцу (1Кор. 15:24). И чем человек более и более усовершается и входит в жизнь благодатную – тем более он начинает любить своего Главу – Христа Господа. Сему и учит Дух Святой: Он (Дух) прославит Меня, – говорит Сам Иисус Христос (Ин. 16:14).

И чем более прославляются святые благодатию, тем они становятся христоподобнее, и более любят Его, сочетаваются с Ним, славят Его. Это вторая, и более главная, причина призывания Господа в молитве Иисусовой. Потому и преподобный Серафим призывал постоянно Иисуса сладчайшего и пел прославленного Христа воскресшего… Поэтому и в тропаре мы слышим это же прославление «Христа Бога нашего».

Сначала мне это показалось странным: на праздник Святой Троицы, казалось бы, нужно воспевать Ее Саму, а Церковь поет о Христе, Его славит: «Благословен еси, Христе Боже наш, Иже премудры ловцы (апостолов) явлеи, низпослав им Духа Святаго…» Но в свете вышеизложенных мыслей мне стало это понятнее: Церковь славит Виновника. Поэтому и на часах после «обычного начала» о Троице – опять обращаемся ко Христу: «Приидите, поклонимся и припадем… Христу Цареви и Богу нашему». Поэтому и на всенощной – «Слава Святей… Троице» – и тотчас же к Виновнику общения с Нею: «Приидите, поклонимся Христу…» Поэтому и литургию начинают – архиерей приглашает пением (у греков и сербов один он поет): «Приидите, поклонимся… Христу…» А уже потом возглас Троице: «Яко Свят…», «Слава… Отцу и Сыну и Святому Духу» и «Трисвятое»… Поэтому и кончается литургия «Благословение Господне (Отца)… Того (Христа) благодатию…», – а в отпуске (как и в начале) о Нем одном (с Богородицею и святыми) говорит: «Христос, истинный Бог наш» и т.д. И притом ведь сущность праздника состоит не только в Самой Троице, а и в возвращении в Царство Ее потерянных «сынов Царствия». Возвращение же это совершено и совершается именно Христом Богом нашим, – только через Святого Духа, действующего в христианах.

Следовательно, теперь славит самое главное ныне, то есть путь возвращения в Царство Троицы. Подобно этому, если бы какой вождь воротил себе и отцу своему плененное царство, то стали бы воспевать не столько отца, сколько сына – вождя (Христа) и Его главного военачальника и предводителя войск (Духа).

Так и – здесь.

И так – везде Христос, – но не непосредственно, а через благодать Святого Духа.

Так мы дошли теперь до этой действующей силы – благодати Святого Духа.

Об этом уже говорилось достаточно. Но лучше всего это раскрыто у епископа Феофана Затворника в письмах к одному лицу в Санкт-Петербург против сектантства, напечатанных в сборнике «Письма к разным лицам по разным вопросам веры». А кроме того, есть чудесная, поразительная, – как откровение Святого Духа о Самом Себе – о благодати, – беседа преподобного Серафима с Мотовиловым. Поэтому теперь позволю себе написать лишь дополнительные выдержки из богослужебных книг, – говорящие, что теперь все творится благодатию.

Вот мы читаем правило ко причащению, к общению со Христом, что же мы встречаем? Конечно, чаще всего говорится о Христе: «…во мне (Господи) пребуди, якоже обещался еси…» (тропарь 5-й песни канона к причащению); «…и аз, якоже рекл еси, в Тебе» (тропарь 8-й песни); «…да буду дом Твой причащением Священных Таин, живущаго Тя имея в себе со Отцем и Духом…» (тропарь 9-й песни) и т.д. Но как? Ипостасно ли (то есть лично, а следовательно, и Божественным Существом) вселяется в нас Пресвятая Троица? Нет, это «неприступно» для человека, существа тварного.

А как же? Ответ на это – в других песнях: «…Твоея благодати имел бы приложение… причащением Святых, Христе, Таин Твоих» (тропарь 6-й песни). На Вознесение я уже написал, что и мы «десную часть спасаемых» получаем через «причастие святых Таин» (молитва 3-я). А богомудрый Богослов Новый святой Симеон прямо называет Хлеб и Вино, Тело и Кровь Христовы – благодатию: «…Божественных бо причащаяйся и боготворящих благодатей, не убо есмь един, но с Тобою, Христе мой, Светом Трисолнечным (Троичным)» (молитва 6-я).

Итак, ясно, что Христос воистину здесь: Его Тело и Кровь, но не существом Своим, ибо Он – в Троице, а «благодатно», «благодатию». Что это значит?

У святого Григория Паламы (по поводу Фаворского света) есть различие: «сущности» от «проявления» (или от «энергий»), Бог по существу непостижим и невосприемлем, – а действует через Свою «энергию»… Но сей «энергией» есть ОН ЖЕ CAM…

Возьму такое сравнение – солнце: если бы мы с целою землею вошли в самую его атмосферу или материю, – мгновенно сгорели бы, как капля на океане огня испарилась бы. А удаленное на огромное пространство, оно своими лучами сообщается с нами, и видится, и греет, и живит… Что же такое лучи? Это то же самое солнце в действии, в «энергиях». Так и в спасении: всюду Христос Господь – Сам… Но не непосредственно существом (ибо оно по вознесении – преславно, Божественно), а «благодатию». Поэтому люди и называются сынами Божиими по благодати. Поэтому после таинства исповеди и причащения люди поздравляют друг друга: «С благодатию вас!» И мы в благодарственных молитвах читаем: «…во святыни Твоей теми сохраняемь, Твою благодать поминаю всегда…» (1-я молитва), – и самые Святые Дары называются Таинствами, – что обычно прилагается к благодати: «…буди же ми благодарение (равнозначно – благодать) сие в радость, здравие и веселие…» (4-я молитва).

И на литургии священнослужитель пред причащением молится тайно: «…приемлюще часть святынь Твоих, соединимся Святому Телу и Крови Христа Твоего, и приемше их достойне, имамы Христа живуща в сердцах наших, и будем храм Святаго Твоего (Отца) Духа». Это сказано в молитве, читаемой во время последней эктении, пред «Отче наш». А диакон тоже молится вслух: «Яко да Человеколюбец Бог наш, приемь я во святый, и пренебесный, и мысленный Свой жертвенник… возниспошлет нам Божественную благодать и дар Святаго Духа…» (3-е прошение).

При этом нужно добавить, что неправильно люди желают иногда видеть «человеческую кровь и мясо». Например, см. жития святого Арсения Великого, 8 мая, и святителя Григория Двоеслова, 12 марта. Это – неверно: в прославленном состоянии Господа Иисуса Христа все иное, – то, но не так… А люди хотят и Божественное в человеческое превратить… Как мы еще грубы! Недаром, когда так именно поняли Господа иудеи, Он сказал им: Дух животворит; плоть не пользует нимало; слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Ин. 6:63).

Маловерующие протестанты делают из этого вывод, что Хлеб и Вино лишь символы, что Тело и Кровь нужно будто понимать духовно, образно, что будто «под» видом Даров является Христос. Так и еретики-несториане учили, что Христос не есть Сам Бог, – а «в» Него вошел, «с» Ним соединился Бог. За это Несторий и был анафематствован!

Нет! мы верим и знаем, что Хлеб и Вино воистину претворяется в Тело и Кровь Христа, что это есть Сам Христос: «…горе со Отцем седяй и зде нам невидимо спребываяй…», – говорится в тайной молитве пред самым причащением священнослужителей в алтаре.

Поэтому современные англикане «Высокой церкви» веруют правильно, отвергая учение протестантов и исповедуя, что это есть истинное Тело и Кровь Христовы…

Но как? и они, вслед за Господом, говорят, что этого нельзя понимать «плотски», – но веровать в истинность… Пусть непостижимо для плотского ума, – как и все – в Боге и Христе, вознесшемся выше нашего разумения… Веруем и исповедуем, «…яко сие есть самое пречистое Тело Твое, и сия есть самая честная Кровь Твоя», Господи. Аминь!

Так называемый Духов день есть особый праздник не только потому, что он отдельный, но и потому, что по существу своей «благодати» он совсем иной, чем Троица. Впрочем, лучше сказать: он, как в порядке празднования, так и по «благодати» праздничный, является «ПРОДОЛЖЕНИЕМ» – Троицына дня. А именно.

Все предыдущее приводит нас к тому, что после Пятидесятницы или даже с нее начинается проявление спасающей деятельности Святого Духа, или Царство благодати.

Посему естественно, что Совершителю сего спасения, Осуществителю, и посвящается первый же день за Троицей. Но еще можно говорить о продолжении духовной благодати… Мы видели, как во вчерашнее Царственное торжество постепенно проникали тревожные печали: от слепнущего ребенка до исповеди во грехах…

Я думаю, что это Господь попустил не случайно, – чтобы привести к более глубокому уразумению необходимости спасающего Врача. Спасение – исцеление или, точнее, лечебные средства найдены – Божественные силы к жизни и благочестию (2Пет. 1,3). Но нужно ими воспользоваться. «Очиститель от скверн» пришел: нужно предать себя Ему в лечение. И понятно становится: почему Господь попустил пережить мне «рабское», болезненное состояние. Дано было почувствовать: к чему мы призваны; но от этого лишь явнее стали наличные язвы.

И понятно, что человек захочет исцеления от них. А это и подводит нас к Духу Святому, нас освящающему… Святитель Григорий Богослов говорит: «Дух Святой действовал, во-первых, в ангельских и небесных силах: их совершенство, озарение, неподвижность к злу – от Святого Духа. Потом действовал в отцах и пророках. После сего действовал в учениках Христовых; и в них – троекратно, по мере их удобоприемлемости, и в три различных времени: прежде страдания Христова (Мф. 10:1–20), по воскресении Его – явственнее (Ин. 20:22), и в день Пятидесятницы – существенно».

Освящение есть дело именно Третьей Ипостаси Святой Троицы – Духа, Который поэтому и называется по преимуществу Святым. Итак, мы должны предать себя на очищение Ему, на исцеление. «Прииди, вселися, очисти и спаси!»

Но, по обычаю, хотелось бы обобщить все дары во что-либо единое, в одну праздничную основную благодать.

Сию вот секунду вдруг мелькнула замечательная мысль; сначала я думал сказать: – ЦАРСКАЯ БЛАГОДАТЬ – и это было бы хорошо… Но как подвести «свет»? Неясно было. А искусственно не хотелось этого делать… Вспомнил другое слово (после скажу его)… Тоже не все подходило будто бы… Но вдруг осенила мысль… ТРИ слова… Не к ТРЕМ ли Ипостасям относится?.. Да, да! Хотя Они равны, но есть особое, Свое у Них. СВЕТ – это к Богу Отцу более всего относится, – Он свет и источник света Сына и света Духа. СИЛА – это к Сыну Божию, – Он по воле Отца все творит, Он и спасение наше устроил… «Силою Креста Твоего, Христе» спасаемся. Он есть Божия СИЛА (1Кор. 1:24).

ЛЮБОВЬ – это Дух Святой по преимуществу… Благодать… Утешитель… «Сокровище благих» (целое хранилище, магазин благости!). И все это соединяется воедино: образуется ТРОИЧЕСКАЯ БЛАГОДАТЬ… Она, Пресвятая Троица, от Себя Самой дает вкусить Своей жизни! И эту благодать я нашел и в тексте: «Троичную убо раздели (разделил) зря БЛАГОДАТЬ, яко да явит Три Ипостаси, почитати в простоте (несложности, нераздельности, единстве) власти, но во едином ныне дни ГОСПОДСКОМ, Сын, Отец и Дух благословен!» [тропарь 7-й песни 2-го канона на утрене Пятидесятницы].

Замечательное, поразительно подходящее песнопение: «ТРОИЧНАЯ БЛАГОДАТЬ». Вот именно!.. А если добавить еще и «Господский» (Господственный, Царственный), то получится такое определение:

«Никто не может прийти к Отцу, – как только чрез Меня», – учил Господь (Ин. 14:6). Поэтому апостолы и начали проповедь с Него: «Небеса одушевленная (то есть апостолы) поведают днесь Спасова величия, и весь мир проидоша», – чтобы затем, «ясно проповедати Утешителеву Божественную силу…» (благодать прощения грехов, чудеса и т.п.); а через это уже – «…воспевати неразделимую Троицу Едину, в Три Лица неслиянну» (стихира [на «Господи, воззвах»] вечерни среды). «Небеса приснодвижима (то есть небо неподвижно, а апостолы – духовное небо – постоянно двигались, проповедуя) Единочестным Духом Твоим, утвердил еси ученики Твоя…» – Зачем? – «…Тебе Христе проповедати великое солнце, нам ясно возсиявшее…» [четверопеснец в субботу, песнь 7-я].

И так как все совершено было Сыном Божиим и только осуществлять это спасение имел Дух, ПРОСЛАВЛЯЯ Христа Спасителя, а уже через Него: Отца и Себя Самого, – то и Сам Дух называется: «СЛАВОЮ ХРИСТА».

По вознесении – ученикам «…боговидцем СЛАВУ ТВОЮ низпослал еси, Щедре… Темже (чрез это) яко гусль мусикийская (как стройная музыка, гармония), всем уяснися (выяснилось) Божественным бряцалом (по гуслям ударяли косточкой) тайно (таинственный действием Духа) Спасе…» – что выяснилось? – «…глашения (откровения, проповеди), и смотрение (домостроительство, план искупления – от зачатия до Пятидесятницы) Твое» [седален по полиелее на утрене Пятидесятницы]. Поэтому и над крестным распятием пишутся теперь слова: «Иисус Христос, ЦАРЬ СЛАВЫ».

Так и Сам Господь в прощальной беседе говорил о Святом Духе: Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет… (Ин. 16:14), то есть воспользуется тем, что Мною сделано, – искуплением, плодами Моими.

А ранее, на Преполовение, Он говорил о будущем излиянии Духа, но лишь после страданий и последующего воскресения и вознесения: сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него, ибо еще не было (по-русски вставлено: на них, – это не точно, – ибо ВО ВСЕМ МИРЕ не было еще) Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен (Ин. 7:39).

Итак, Дух, или благодать, – есть СЛАВА СЫНА, А СЫН ЕСТЬ СЛАВА ОТЦА: …да прославится Отец в Сыне… (Ин. 14:13). НЫНЕ прославился Сын Человеческий и БОГ прославился в Нем, – так начинается первое страстное Евангелие, перед страданиями (Ин. 13:31). А Отец прославляет Сына: Меня прославляет Отец Мой… (Ин. 8:54). А через Сына открылся и прославился Дух Святой явно.

Таково единство Ипостасей в ТРОИЦЕ.

Ветви зеленые, и трава, и цветы

Если на Вознесение Церковь не выразила в обряде понимание праздника, то в Троицу о значении праздника говорят живая зелень и цветы. Зелень всюду: на стенах, окнах, иконах, на полу… Цветы в иконах, у святых, у батюшек (с молебна) и других живых носителей «образа» Божия: ведь люди – тоже «иконы», иногда очень плохого изображения, а иногда и хорошего.

…Недаром после иконостаса кадят и людям. И там и здесь воздается поклонение Богу во святых и живых. Конечно, мы давно знаем смысл этой зелени и цветов. Это – символ «оживотворения» мира после сошествия Святого Духа: люди ожили, воскресли, как воскресает весной природа. Души человеческие, прежде бесплодные добрыми делами, теперь расцвели, как цветы. Сердца, прежде гнившие мерзкими страстями, ныне благоухают благовонием Святого Духа и чистоты. Все зазеленело, все расцвело, все заблагоухало… Но к этому еще нужно добавить и более простое, житейское объяснение. Ведь, естественно, припоминается при этом широко распространенный обычай при встрече дорогих или высоких лиц украшать путь живою зеленью, «арками» из зелени, букетами цветов. Почему это? А этим выражается радость души, расцветающей, оживающей при виде любимых лиц. Так и здесь: если, с одной стороны, зелень говорит об оживляющем действии Духа Божия, то навстречу идет и радостно оживающая душа человеческая. Это говорит об ответной радостной любви людей.

Третье объяснение дается такое: зелень напоминает Мамврийский дуб зеленый, под ветвями которого праведный Авраам встретил Пресвятую Троицу.

Можно еще дать и такое объяснение: Бог – есть жизнь, и самая блаженная. В день Троицы людям снова открылась эта жизнь, – открылась истина Пресвятой Троицы, и через это люди призваны к участию в жизни Ее, жизни цветущей, прекрасной, как прекрасны цветы.

И еще: со времени грехопадения рай был закрыт для людей. В Вознесении он открылся для всех облагодатствованных, освященных, святых (о которых и будет память в ближайшее воскресенье), которые воспользовались уже плодами дела Христова и освятились благодатию Святого Духа. А рай и в житиях святых представляется – и есть – не только место духовной радости, но и духовно-телесной. Там и свои цветы, и свои плоды, и райские деревья (см. «Жития святых» от 6 февраля).

И все это началось, возвратилось человечеству с Троицына дня, с пришествия Святого Духа.

Еще: день Пресвятой Троицы есть день полной победы Христа Спасителя над диаволом, день начала освобождения мира из-за вражьего рабства; а победителю в древности возлагались лавровые венки.

Но Христова победа – есть наша победа.

Венцы, цветы и венки надеваются невесте и жениху, особенно невесте. Ныне, в Троицын день, совершилось обручение души человеческой с Богом через Духа Святого, в таинстве брака имеющей принести плоды добродетелей. Ныне душа – «невеста» Христова. И еще: ныне Сам Царь Небесный венчал главы апостолов в сионской горнице венцами огненными.

А сверх всего этого, венки напоминают о венцах мученических, за Святую Троицу, за Христа, за спасение души, во славу Бога; в Царстве Троицы членов его ожидает не только слава, но сначала еще и подвиг, борьба, крест, – которые увенчиваются мученическим венцом. И Спаситель сначала пострадал на кресте, – а потом прославился.

И при погребении Церковь поет: «В путь узкий хождшии прискорбный, вси в житий крест, яко ярем (ярмо) вземшии… приидите насладитеся, ихже уготовах (Христом) вам почестей и венцев небесных».

Наконец, дается и такое объяснение. В Ветхозаветной Церкви в день Пятидесятницы евреи украшали свои дома, а также и синагоги цветами и зеленью в воспоминание того, что при Синайской законодательстве они жили не в городах, а в палатках на лоне природы. И доселе во многих местах они делают возле домов своих особые палатки, куда выходят на Пятидесятницу жить; и при этом украшают их зеленью. Но все ветхозаветное имело прообразовательный смысл для Нового Завета. Египет – страна рабства страстей, пустыня – символ освобождения и бесстрастия. Там Ветхий Завет и закон на Синае; здесь Новый Завет и новые законы, о чем и начинается чтение Евангелия со вторника (Нагорная беседа). Тьма – и здесь огонь… Там Моисей – здесь Христос… Поэтому в догматике 2-го гласа поется: «Преиде сень законная, благодати пришедши… вместо Моисея Христос, спасение душ наших».

В этот день евреи приносили в храм начатки плодов для освящения (Лев. 23:16–21).

На севере к этому времени ничего еще не созревает. Об этом есть указание у святителя Григория Нисского: «Иудеи, украшая кущи листьями и плодами, – сим самым изображают Новозаветную Церковь, произрастшую после закона».

Если на Вознесение Церковь не выразила в обряде понимание праздника, то в Троицу о значении праздника говорят живая зелень и цветы. Зелень всюду: на стенах, окнах, иконах, на полу… Цветы в иконах, у святых, у батюшек (с молебна) и других живых носителей «образа» Божия: ведь люди — тоже «иконы», иногда очень плохого изображения, а иногда и хорошею.

. . .Недаром после иконостаса кадят и людям. И там и здесь воздается поклонение Богу во святых и живых. Конечно, мы давно знаем смысл этой зелени и цветов. Это — символ «оживотворения» мира после сошествия Святого Духа: люди ожили, воскресли, как воскресает весной природа. Души человеческие, прежде бесплодные добрыми делами, теперь расцвели, как цветы.

Сердца, прежде гнившие мерзкими страстями, ныне благоухают благовонием Святого Духа и чистоты. Все зазеленело, все расцвело, все заблагоухало… Но к этому еще нужно добавить и более простое, житейское объяснение. Ведь, естественно, припоминается при этом широко распространенный обычай при встрече дорогих или высоких лиц украшать путь живою зеленью, «арками» из зелени, букетами цветов. Почему это?

Третье объяснение дается такое: зелень напоминает Мамврийский дуб зеленый, под ветвями которого праведный Авраам встретил Пресвятую Троицу.

Можно еще дать и такое объяснение: Бог — есть жизнь, и самая блаженная. В день Троицы людям снова открылась эта жизнь, — открылась истина Пресвятой Троицы, и через это люди призваны к участию в жизни Ее, жизни цветущей, прекрасной, как прекрасны цветы.

И еще: со времени грехопадения рай был закрыт для людей. В Вознесении он открылся для всех облагодатствованных, освященных, святых (о которых и будет память в ближайшее воскресенье), которые воспользовались уже плодами дела Христова и освятились благодатию Святого Духа. А рай и в житиях святых представляется — и есть — не только место духовной радости, но и духовно–телесной.

Еще: день Пресвятой Троицы есть день полной победы Христа Спасителя над диаволом, день начала освобождения мира из–за вражьего рабства; а победителю в древности возлагались лавровые венки.Но Христова победа — есть наша победа.

Венцы, цветы и венки надеваются невесте и жениху, особенно невесте. Ныне, в Троицын день, совершилось обручение души человеческой с Богом через Духа Святого, в таинстве брака имеющей принести плоды добродетелей. Ныне душа — «невеста» Христова. И еще: ныне Сам Царь Небесный венчал главы апостолов в сионской горнице венцами огненными.

Чтения в день Святой Троицы

А сверх всего этого, венки напоминают о венцах мученических, за Святую Троицу, за Христа, за спасение души, во славу Бога; в Царстве Троицы членов его ожидает не только слава, но сначала еще и подвиг, борьба, крест, — которые увенчиваются мученическим венцом. И Спаситель сначала пострадал на кресте, — а потом прославился.

Кустодиев Борис Михайлович (1878-1927) Троицын день. Гулянье. 1917 г.

Кустодиев Борис Михайлович (1878-1927) Троицын день. Гулянье. 1917 г.

Наконец, дается и такое объяснение. В Ветхозаветной Церкви в день Пятидесятницы евреи украшали свои дома, а также и синагоги цветами и зеленью в воспоминание того, что при Синайской законодательстве они жили не в городах, а в палатках на лоне природы. И доселе во многих местах они делают возле домов своих особые палатки, куда выходят на Пятидесятницу жить;

и при этом украшают их зеленью. Но все ветхозаветное имело прообразовательный смысл для Нового Завета. Египет — страна рабства страстей, пустыня — символ освобождения и бесстрастия. Там Ветхий Завет и закон на Синае; здесь Новый Завет и новые законы, о чем и начинается чтение Евангелия со вторника (Нагорная беседа).

В этот день евреи приносили в храм начатки плодов для освящения (Лев. 23, 16—21).На севере к этому времени ничего еще не созревает. Об этом есть указание у святителя Григория Нисского: «Иудеи, украшая кущи листьями и плодами, — сим самым изображают Новозаветную Церковь, произрастшую после закона».

Самое важное

Став на свое место в храме на клиросе и ощущая радость, я, однако, думал: «Это лишь — предвкушение благодати, а самое главное должно быть завтра на литургии и вечерне». И я это ждал. . . Однако не настраивал себя и даже не ожидал непременно этой благодати, — а представлял все благой воле Самого Дароподателя.

Чтения в день Святой Троицы

Дар есть дарование, а не вынужденная милость. И, мало того, я постарался даже смирить себя: не просить ничего и приготовиться к тому, если не будет никакого дара. Вспоминается случай, как одна духовная дочь епископа Феофана Затворника говела на первой неделе Великого поста и все исполнив, как следует;

и в причащении получила великую радость… А на страстной неделе делала все то же, но был холод на душе. . . Обеспокоенная, она обратилась к епископу Феофану с вопросом; и вот он ей ответил, что мы должны делать со своей стороны все, — а требовать не имеем права; ибо дар есть дар, благодать есть действительно благодать. . . Да и может ли такое убожество, как человек, требовать чего–либо от Бога?

Став на свое место в храме на клиросе и ощущая радость, я, однако, думал: «Это лишь – предвкушение благодати, а самое главное должно быть завтра на литургии и вечерне». И я это ждал… Однако не настраивал себя и даже не ожидал непременно этой благодати, – а представлял все благой воле Самого Дароподателя.

Дар есть дарование, а не вынужденная милость. И, мало того, я постарался даже смирить себя: не просить ничего и приготовиться к тому, если не будет никакого дара. Вспоминается случай, как одна духовная дочь епископа Феофана Затворника говела на первой неделе Великого поста и все исполнив, как следует, и в причащении получила великую радость… А на страстной неделе делала все то же, но был холод на душе… Обеспокоенная, она обратилась к епископу Феофану с вопросом;

Братия

Перед началом всенощной в церкви были уже два монаха. Я, немощный, не имею должной любви к людям. Но в этот раз совершенно легко я вдруг ощутил прилив любви к ним: с улыбающимся лицом я говорил с ними. Была любовь. Они были мне братьями. Это ощущалось ясно.

У одного же из них, по некоторым причинам, было невесело на душе. Но радость и любовь победили тяжелое чувство и во мне, и в нем. И считаю это не случайным для праздника Святой Троицы, – а чрезвычайно важным и характерным. Об этом я еще после скажу. Сейчас лишь запомним о «любви» и «братстве».

И опять невольно вспоминаешь о подобных чувствах на Пасху. «Пасха, радостию друг друга обымем… Рцем: братие!..»

Перед началом всенощной в церкви были уже два монаха. Я, немощный, не имею должной любви к людям. Но в этот раз совершенно легко я вдруг ощутил прилив любви к ним: с улыбающимся лицом я говорил с ними. Была любовь. Они были мне братьями. Это ощущалось ясно.У одного же из них, по некоторым причинам, было невесело на душе.

Но радость и любовь победили тяжелое чувство и во мне, и в нем. И считаю это не случайный для праздника Святой Троицы, — а чрезвычайно важным и характерным. Об этом я еще после скажу. Сейчас лишь запомним о «любви» и «братстве».И опять невольно вспоминаешь о подобных чувствах на Пасху. «Пасха, радостию друг друга обымем… Рцем: братие!..»

Вера и жизнь

Я описываю настроения, как они рождались постепенно в душе, – и хотя они не связаны систематически одно с другим, но зато все связаны тесно с праздником. Пишу так же и далее. Вдруг блеснула мысль: вера в Господа Иисуса Христа и жизнь во Святом Духе. Какая великая разница в степени. Вот протестанты и сектанты говорят: «Веруй в Бога Искупителя, – и довольно: спасен!» Конечно, и это очень хорошо. Это начало. Если же разуметь веру глубокую, деятельную, бьющую живою водою в сердце и жизни (Ин. 7:38), тогда вера будет равнозначна духовной жизни, жизни в Духе (Ин. 7:39). И тогда сюда относятся слова Господа: в том жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинною Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17:3).

Но есть и другая вера – холодная. И не нужно думать, чтобы это было редкостью. Это может быть и в каждом из нас. И бывает.

Разве мы не знаем примеров, когда веруешь со всею несомненностью; «знаешь» и Бога, и Христа Господа; а на деле творишь иное? Или не творишь нужное. Вера лежит «мертвым капиталом», – бесплодным, не дающим прироста, как у имевшего один талант (Мф. 25:15–28).

Или вот наглядный пример налицо: пусть это легко. А как дойдет до дела молитвы – лень, трудно отдать лишних минут десять.

Да «знание» и «жизнь» – две вещи, далекие друг от друга. «Вера» и «жизнь» во Святом Духе – еще дальше.

И это я ныне почувствовал вот в какой связи. Я уже писал, что после отдания Вознесения Господь Иисус Христос как бы «ушел». Я знаю, что Он есть, но Он ушел из общения явного, – передав нас иному Утешителю и Наставнику – Духу истины (см.: Ин. 16:7). И теперь должна начаться новая жизнь, посеянная Духом Святым. Но настоящая живая жизнь только еще должна начаться. Это мне было очевидно. Между тем «вера» уже была: я верую во все, что было со Христом. И, однако, это лишь «введение» в жизнь. Это лишь есть дверь в школу жизни. Аз есмь дверь, – говорит Господь (Ин. 10:9). А жизнь это борьба с ветхим человеком, страстями, распинание себя, падения, покаяние, восстания, моления, горения, охлаждения, принуждения, печаль, скорби, радость. Все это есть рост человека духовного. А вера есть лишь основа, фундамент к этому. Вот поставили фундамент, но он ни храма, ни дома еще не составляет. Нужно на нем строить. А это устроение и есть жизнь во Святом Духе.

Кто Павел? Кто Аполлос? – говорит апостол Павел. – Они только служители, через которых вы уверовали, – и притом поскольку каждому дал Господь. Мы – ничто. А все – Бог возращающий… Вы… – Божие строение. И никто не может положить иного основания, кроме положенного (Богом Отцом), которое есть Иисус Христос (1Кор. 3:5–11; Деян. 4:12).

Поэтому как элементарны, новоначальны бываем мы (или протестанты), когда «успокаиваемся» на вере. Нет, это не святой мир, это детское бездельное лежание. Благословенно святое «беспокойство».

Одного крестьянина звали к себе сектанты-штундисты, – это он сам говорил мне:

– Ты у нас мир душе найдешь! Успокоишься!

Он не пошел.

– Да ладно ли еще, что успокоишься? – ответил он.

«Имеешь ли ты право на это? Ведь это значит «отдыхать», а нужно работать над душой своей. А сколько грехов-то в нас!»

Совершенно верно.

Даже в католицизме хотят «успокоить», – но только иным путей, – не «верою», а исполнением известных предписаний, выполнением известного количества дел, упованием и переложением ответственности на авторитет церковных властей, дисциплины. И это, действительно, успокаивает паству: «Рим сказал, и дело кончено». Поэтому католики и дорожат папой: он им, по тысячелетней привычке и слабости нашей души, нужен как воздух. До времени: а остынут в вере и отрекутся, как отреклась половина протестантскою мира. И к этому «остужению» ведет тот же самый принцип опоры на чужой авторитет, при недостаточной собственной внутренней работе: душа, не упражняясь, чахнет: сначала остается привычка, потом бросают и ее.

Православие же требует преимущественно внутренней работы своей, – конечно, по руководству Церкви. Эта работа тяжела. Свобода еще тяжелее. А нужно нести их; иначе погрузишься в «сон» хладной веры, то есть в безжизненность. А это путь к смерти.

На день Святой Троицы и пришел Строитель душ – Дух Святой.

И с понедельника начнется Его деятельность. Только еще начнется эта «перестройка дома». Отсюда, между прочим, объясняется одно по-видимому странное явление, которое бросали в упрек еще магометане святому Кириллу равноапостольному, – когда он был вызван ими на спор о вере: «Почему у вас, христиан, споры и разделения в вере, а мы, сарацины, все одинаково веруем?» Святой Кирилл ответил сравнением: христианство – море, а все другие неистинные религии – мелкие ручьи, легко переходимые.

Мне приходит и другое сравнение и объяснение. Пока нет Духа Святого в сердце, душа мертва, спит или занимается ничтожными предметами мира сего. Мы говорим: «сонный Восток некрещеных азиатов». А если он и пробуждается, то на что-либо дикое, фанатическое: нашествие орд гуннов, татар, турок, арабов, в лучшем случае – на материальную жизнь. В душе же их, собственно, нет истинной жизни. Поэтому они не могут дать жизни и завоеванным народам; а постепенно сами умирают духовно. Остались еще лишь турки. Но и они слабеют. Когда я наблюдал их моление, то мне ясно было, что они не сыны у Господа, а рабы. Жизни нет. Потому они и не восприимчивы ни к добру, ни к злу. Элементарны. Размаха нет. Нет широты души. Поэтому у меня были такие наблюдения над христианами из евреев: пока они были в еврейской вере, – у них было будто меньше борьбы с собою; а в христианстве точно открылись «страсти», борьба, муки, покаяние, крест. Так и должно: прежде не было жизни; жили животной элементарной жизнью; закон мало требовал, душа спала. Теперь, в крещении, заложено было семя новой жизни, и оно начало расти.

Но всякое прозябение идет через гниение: зерно если не умрет, то и не оживет, – сказал Господь, – а если умрет, то принесет много плода (Ин. 12:24). И апостол Павел говорит: без закона грех мертв (Рим. 7:8). А когда является закон, в данном случае уже и христианский, то грех, взяв повод от заповеди, производит всякое пожелание – грех ожил (Рим. 7:8–11). Этим и объясняется обострение борьбы в крещеных. Это есть признак оживления, – большой свободы, силы и широты духа. Так даже и среди христиан: кто чем больше начинает стремиться ко спасению, тот больше испытывает искушений и борьбы. А самые великие искушения – святым. Мы же не можем вынести их. Так, может быть, и должно быть: вера во Христа Господа вознесшегося есть – но нужно еще жить. Для этого, а не для успокоения, пришел Господь и послал Духа.

Я огонь пришел низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся. Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? – Нет! говорю вам, но разделение (Лк. 12:49–51). Но меч (Мф. 10:34).

Знать и делать, веровать и жить – вещи разные!

В нашем монастыре (в Сербии) проживал беженец, лет шестидесяти пяти… Ничего особенного сказать я не могу о нем. Довольно интеллигентный… Уживчивый… Религиозный – «как и все»…

После мне вдруг пришлось услышать печальное… Но ворочусь назад… Это было в другую Пятидесятницу… Был праздник Пресвятой Троицы. Вера была очень горячая. Радость – очень большая…

И мне пришлось от послушника узнать, что он видел его во грехе… Подробности и сейчас помню… Но не буду писать о них: не в них – и даже не в нем – дело. Услышав об этом, я разгневался. Вызвал его к себе и резко выговорил ему, обещаясь при этом доложить об этом епархиальному архиерею, а потом – и удалить его из монастыря.

Он нагнул голову – не мог прямо в глаза смотреть мне, – не оправдываясь: грех был несомненный… Молчит.

И вдруг я заметил: вера в Пресвятую Троицу точно застыла, охладела, исчезла… И она была, – как бы сказать: «зрячая»… А теперь Троицы для меня «не было»…

Расстались с «грешником»…

И мгновенно мне пришло такое объяснение: Пресвятой Троице совершенно не угодно было такое мое отношение к согрешившему брату; и я был за это лишен Ее общения.

Началась тоска на душе… Это было часа в три дня… Потом повечерие… У меня нет радости на сердце… Ища исхода из такого положения, состояния, я (кажется, уже на другой день, на утрене) подошел к нему и попросил у него прощения за свою нелюбовь и резкое осуждение его.

И тотчас же воротились ко мне и «зрячая вера», и радость о Троице!

Вывод явный: нелюбовь несовместима с верой или, лучше и вернее сказать, с Богом – Любовью! Даже простое осуждение вредит вере… Лучше быть самому грешным, чем осуждать других: это угоднее Богу, чем гордость и злоба…

«Веруй в Бога Искупителя, — и довольно: спасен!» Конечно, и это очень хорошо. Это начало. Если же разуметь веру глубокую, деятельную, бьющую живою водою в сердце и жизни (Ин. 7, 38), тогда вера будет равнозначна духовной жизни, жизни в Духе (Ин. 7, 39). И тогда сюда относятся слова Господа: в том жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинною Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17, 3).

Но есть и другая вера — холодная. И не нужно думать, чтобы это было редкостью. Это может быть и в каждом из нас. И бывает.

Разве мы не знаем примеров, когда веруешь со всею несомненностью; «знаешь» и Бога, и Христа Господа; а на деле творишь иное? Или не творишь нужное. Вера лежит «мертвым капиталом», — бесплодным, не дающим прироста, как у имевшего один талант (Мф. 25, 15—28).

Или вот наглядный пример налицо: пусть это легко. А как дойдет до дела молитвы — лень, трудно отдать лишних минут десять.

Да «знание» и «жизнь» — две вещи, далекие друг от друга. «Вера» и «жизнь» во Святом Духе — еще дальше.

И это я ныне почувствовал вот в какой связи. Я уже писал, что после отдания Вознесения Господь Иисус Христос как бы «ушел». Я знаю, что Он есть, но Он ушел из общения явною, — передав нас иному Утешителю и Наставнику — Духу истины (см.: Ин. 16, 7). И теперь должна начаться новая жизнь, посеянная Духом Святым.

Чтения в день Святой Троицы

Но настоящая живая жизнь только еще должна начаться. Это мне было очевидно. Между тем «вера» уже была: я верую во все, что было со Христом. И, однако, это лишь «введение» в жизнь. Это лишь есть дверь в школу жизни. Аз есмь дверь, — говорит Господь (Ин. 10, 9). А жизнь это борьба с ветхим человеком, страстями, распинание себя, падения, покаяние, восстания, моления, горения, охлаждения, принуждения, печаль, скорби, радость.

Царство Троицы

Теперь я подошел к центральному пункту объяснения, – к главной сущности праздника, – а следовательно, и к главной «благодати» праздника. Нужно остановиться на этом немного больше.

В предыдущих главах мы уже помалу подготовились, кажется, к восприятию основной мысли праздника.

Самое имя праздника – «Троица», «Святая Троица», говорит об этом. Но вот прежде я никогда не задумывался над этим наименованием: думал лишь, что ныне открылась вся Пресвятая Троица; но ведь в таком случае и крещение нужно бы называть также «Троица», ибо и там «Троическое явися поклонение», как поется в тропаре, – там явились все Лица Святой Троицы. И есть великое сходство между этими двумя моментами служения Господа – началом и концом его. Там сходит Дух на Него единого, по человечеству; на всех сойти тогда Святой Дух не мог, ибо Иисус еще не был прославлен, как говорит святой Иоанн Богослов (Ин. 7:39), а слава Христа – и воскресение с вознесением. Ныне же Святой Дух сходит на всех верующих в Него. Итак, Пресвятая Троица – и в начале служения, и в конце; только в первом празднике имя несколько более общее: «Богоявление»; а здесь уже «Троицеявление», Троица.

Теперь остановитесь на следующем соображении: какое бытие самое высокое? Или кто из существующего – наивысочайший? А следовательно, какая высшая должна быть цель у сознательного человека?

Без труда религиозному человеку можно ответить:

Бог! воистину!.. Но остановимся на сем…

Правда ли, что люди действительно и почитают в душе, и проводят в жизни этот высочайший принцип – все для БОГА? Ну, хотя бы оглянемся на окружающий современный мир и на самих себя.

Современный мир живет самим собою, – и притом земными, низшими интересами своими. О Боге думают вскользь, лучшие помнят в некоторые моменты дня, другие – по праздникам… Но и это все – лишь прибавка к основе жизни, а не самое существо ее. Между тем единственно сущее, подлинное, само в себе существующее и источник всего прочего, высочайшее бытие есть лишь Бог.

И не вообще Бог, а именно Бог истинный, Бог в Святой Троице, Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой. «Троица Единица».

И от Него, Единого сущего и Единого благого и Единого блаженного, и источника блаженства, ушли созданные Им люди: с Адама до Христа человечество ушло от своего Владыки, Творца и Отца, и даже сделалось Ему врагами. Что же случилось? Царство Троицы было оставлено людьми. Люди забыли Пресвятую Троицу. И тотчас попали мы в чужое царство, – в рабство диаволу. Мы уже приводили слова Божественного Писания, где диавол называется князем мира сего (Ин. 12:31, 14:30, 16:11). И так называет его Сам Спаситель: значит, воистину он был миродержителем (Еф. 6:12) своей похищенной державы (Евр. 2:14). Наступило темное язычество и глухое иудейство.

И вот возвратить род человеческий из этого плена, пленить плен (Пс. 67:19; Еф. 4:8), то есть освободить пленников и возвратить их – в свое отечество Небесное, в свое Царство Троицы, – дабы Ее Едину знать, и Ее Едину чтить и славить, Ей Единой поклоняться, – и было целью пришествия Христова. И это совершилось в день Троицы.

…Если мы, живя в чужих странах, стремимся возвратиться на родину, то что же можно представить, когда человечество возвратилось в Царство Троицы?! Какая слава и торжество!

Приходит такая мысль: ныне воцарение Царя истинного, Бога Небесного… Какая должна быть радость в Царстве! а особенно воцарение над потерянным прежде Царством: двойная радость. Вот какой смысл нынешнего праздника:

Поэтому-то в песнопениях и должна прославляться вся Пресвятая Троица: так и будет. Но так как Виновником этого восстановления был Сын Божий, то Церковь за это и будет славословить Его. Дальнейшее же завоевание и отвоевание плененного мира совершается Духом Святым, «Царем Небесным» – и Его славит освобожденная Церковь. Освобождение же Его Дух Святой совершил через двенадцать всего ратников, «полк ученический», – как говорилось еще на Вознесение, то есть через апостолов; и их ублажает Церковь. Теперь – Царство благодати, а Дух Святой – Царь наш.

В день Троицы лишь началось это освобождение и возвращение в Царство Троицы, а продолжаться оно будет до скончания мира.

Поэтому-то в таинстве крещения крещаемый (или крестный отец) отрекается от другого «подданства» – диаволу: читаются заклинательные молитвы о гибели врага, и совершается обряд отречения от сатаны, его царства и от всех дел – «дунь и плюнь!» на него с презрением!

Теперь люди возвращаются в свое отечество и делаются подданными своего Царя – Пресвятой Троицы. И как у всех подданных есть свой «вид» (виза, паспорт, печать), так и у нас, христиан, принадлежность к Царству Святой Троицы есть крещение – это не только символический знак обратного вступления в Церковь, а действительное положение благодатной печати на человека, с изменением его существа, сообразно новому Царству.

Вместо же «паспорта» может служить «метрическое свидетельство» о крещении.

В день Троицы возобновляется благодать крещения. Апостолы крестились огнем, Духом Святым, согласно предсказанию Иоанна Крестителя (Мф. 3:11; Лк. 3:16).

И мы в этот день «крещаемся» благодатию. В чем она? Возьму пример современный. Наступило время, когда мир снова уходит от Пресвятой Троицы: и неверием, и практическою, материалистическою жизнью. Хоть иди вновь проповедуй о Ней! Ужасное состояние мира! Пренебрегают, ни во что ставят Царственную Троицу! Чувствуем ли мы это?!

Мне пришли мысли о молитве Господней, и все – в связи с Троичным Царством.

…Я увидел в ней молитву одну, связанную единою мыслью. Обращение, или призывание (Отче… Небесный) и первое прошение: да святится имя Твое, Царство Троицы.

Второе прошение: да приидет Царствие Твое, от Тебя – к нам; это Дух Святой, вводящий в нашу жизнь Царство Троицы. Это есть начинающееся Царство славы, – но пока оно в зачатке, а раскроется в вечной жизни; поэтому не сказано «на землю» да приидет, – а вообще да приидет, всегда и во веки.

А вот далее уже – о земле: да будет воля Твоя, яко на небеси (в Царстве Троицы) и на земли. И хлеб дай для самой необходимой нужды… А особенно прости грехи: они мешают водворению Твоей воли, Твоего Царства.

Эта молитва «Царства благодати» – «воинствующей Церкви». До конца мира.

…А наконец: не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго, то есть избавь от четвертого царства – диавола: не дай выпасть из Твоего Царства в державу рабскую князя мира сего!

Славословие утверждает и обрядность: ведь теперь – Твое Царство, мы – Твои сыны Царства. Твоя власть, Твоя сила, Твоя слава! – А Церковь добавила: «Отца и Сына и Святого Духа».

Итак, вся молитва говорит о Царстве Пресвятой Троицы в трех ее ступенях: в Самом Боге, и людях – в полноте – будущее, а теперь – пока еще в здешней жизни.

А четвертое царство – лукавого, от которого да избавит и нас Господь! На этом закончу писать о «благодати» ПРАЗДНИКА.

В «своих» мыслях я излагал об этом очень подробно; здесь могу лишь привести подтверждающие выдержки. Есть прямо такое выражение: «Едину власть, и Божество Едино, и силу, Едино начало (причину всего) И ЦАРСТВО СВЯТЫЯ ТРОИЦЫ, мудрствующе поем, в трисвятом гласе вопиюще: Свят еси, Господи!» [тропарь 3-й песни канона Святому Духу].

Ныне «открывается», «объявляется», возвещается возобновление Царства Пресвятой Троицы. Но есть и прямые описания «Царственного» характера. Мы уже приводили место: «день Господский» или применительно к Царству – ЦАРСКИЙ.

Мы уже говорили, что Дух Святой есть «Царь Небесный» по Божеству и управлению; а теперь в этом же слове усмотрим и третий смысл: Он есть Царь Царственной Преславной Троицы.

Если же всмотримся в слова, то бесчисленное количество раз употребляются слова: «слава», «власть», «величие» (отсюда «величество»), «сила», «держава», «господство», «Богоначальный», «Богоначальнейшее» и т.д. Все они говорят о величественнейшем Царстве Святой Троицы. А теперь поймем и то, почему мы кланяемся на коленях в этот день… Обычно ведь даже в субботу не полагается поклонов, а здесь на такой великий праздник и – поклоны… А они обыкновенно указывают на наше унижение, падение, смирение, мольбы.

Теперь из богослужения несомненно видим, что есть и другой смысл и даже первее, чем просьбы; это именно – ПОКЛОНЕНИЕ ЦАРСТВЕННОЙ ТРОИЦЕ.

Господи, как все премудро в ЦЕРКВИ!

Именно такой смысл придает Сам Дух Святой в церковных песнопениях; мы их приводили, но и еще прибавим (из вечерних стихир): «Во дверех Твоих воспою Тя Спаса мира, и преклонь колена поклонюся…» – чему? и почему? – «…Твоей непобедимей силе…» [стихиры на хвалитех в день Святого Духа]. Это – сначала Спасителю. Ему и ангелы поклонились. А в синаксаре говорится еще и так: «Глаголют же неции: яко на кийждо от (девяти) дней (по вознесении), един кийждо ангельских (девяти) чинов, приходя обоженной плоти оной покланяшеся» (в Духов день, по 6-й песни канона). А следующая затем стихира говорит о поклонении всей Троице, начинаясь так же: «Во дворех Твоих, Господи, вернии колена душ и телес преклонше…» – что? просим? – нет; смиряемся? – нет; каемся? – нет, а «…воспеваем Тя… Отца… Сына и… Пресвятаго Духа…» [стихиры на хвалитех].

«Приидите… Триипостасному Божеству поклонимся… Троице Святая, слава Тебе!» [стихиры на «Господи, воззвах» на великой вечерне в Пятидесятницу].

Видите, все это говорит о поклонении воцарившейся Троице – Богу. (Впрочем, поклонение при чтении молитв имеет, несомненно, и значение просьбы: содержание молитв покаянное.)

А это Царственное величие, «державность», передается затем и апостолам, – по образу прославленного Христа: «Ныне облачатся державою Христовою с высоты апостоли: обновляет бо их Утешитель…» (стиховна вечерни по литургии). Поклонение подобает и Святому Духу такое же, – ибо чрез Него совершается включение нас в Царство Троицы: «…с нимиже (апостолами) сердца (и мы) с коленами приклоните, верою поклонимся Святому Духу, утвердившеся (получив опору, основу) Спасителем душ наших» [там же].

…Поэтому и из Ветхого Завета приводится прокимен: «Дух Твой благий наставит мя на ЗЕМЛЮ ПРАВУ» (Пс. 142:10). А какая это «земля»? О ней говорит Господь: блажени кротцыи, яко тии наследят землю (Мф. 5:5), то есть Царство Небесное, Царство Троицы.

В ЧЕМ СИЕ «ЦАРСТВО»?

Если бы кто задал себе этот вопрос, тому нужно бы ответить словами Спасителя: «Прииди и посмотри» (Ин. 1:39). И Никодиму «нельзя» было объяснить… И ученики лишь опытно на Фаворе отчасти узрели сию славу. И только по воскресении Господь сорок дней говорил им о «Царствии Божием» (Деян. 1:3). Но и они опытно уяснили себе лишь ныне, в день сошествия на них Святого Духа…

Поэтому-то книга Деяний и начинает историю Церкви беседами Христа о «Царстве Божием», и это очень часто повторяется там; и в последнем стихе Деяний говорится о «проповеди Царства Божия» (28-я глава, последний стих).

На вопрос о «Царстве Божием» можно ответить разно. С «нравственно-» (точнее, «духовно-») психологической точки зрения: это те ПЕРЕЖИВАНИЯ, о коих мы уже беседовали, – радость, любовь, крепость, свет ведения.

С точки зрения источника – это БЛАГОДАТНОЕ озарение или просвещение, – проникающее не только ум, но и все существо человека, так что мы лишь отдаленно испытываем это на себе, а прославленно видели в преобразившемся Господе и преподобном Серафиме.

Благодать же Божия вводит нас в жизнь Троицы, или: Пресвятую Троицу вселяет в достойных: «Придем и обитель сотворим», – сказал Христос (Ин. 14:23).

Короче говоря, люди становятся через Духа Святого «причастниками Самого Божества», как выразился дивно апостол Петр (2Пет. 1:4).

И это понятно с точки зрения «Царства Божия»: «подданные» Царя принимают, вступая в Его Царство, все преимущества, кои дарует им Царь от Себя, от Своей власти и полномочий и благ… Ныне люди становятся подданными («чадами» – это куда больше!) Божиими и получают от Него БОЖЕСТВО – по благодати – или обожествление (Ин. 1:12–13, 16). Так и говорится в стихирах праздника: «Дух Святый… Бог и БОГОТВОРЯЙ…» [стихиры на хвалитех].

«Безумнии» пиянством почитали; «благочестивии» же (верующие) Тебе вопием Божественно: БОГОДЕТЕЛЮ (не «благо» – а «Бого») всех благословен еси» (тропарь 7-й песни 2-го канона; [см. также] тропарь 4-й песни канона [Святому Духу] на повечерии на Троицу).

Ныне «БОЖЕСТВА БОГАТСТВО раздавает, пребывающее и невзимаемое (неотъемлемое, – что было с Адамом) яве Дух Святый…» (тропарь 9-й песни трипеснца повечерия вторника).

Таким образом, не только по настроению мы участвуем во славе Царства Троицы, но и КАЧЕСТВЕННО, или по существу своему, изменяемся по образу Своего Царя Небесного. Становимся причастниками Божественного ЕСТЕСТВА (2Пет. 1:4).

А святой Иоанн Богослов говорит, что это столь славно, что и представить невозможно не видевшему опытно… Возлюбленные! Ныне чада Божии есмы, и не у (еще не) явися, что будем. Вемы же (только), яко, егда явится (Господь вторично), ПОДОБНИ ЕМУ БУДЕМ, ибо узрим Его, якоже есть (1Ин. 3, 2).

Отсюда далее он делает необходимый вывод: …всяк имеяй надежду сию Нань, очищает себе, якоже Он чист есть. Творяй грех – от диавола есть (1Ин. 3:3, 8).

В частности, на основании песнопений можно указать на один вид сего Царства:

«СВЕТООБРАЗНОСТЬ».

Когда просматриваешь богослужения, то нельзя не заметить, что очень часто употребляется слово «свет». И не только в смысле «просвещения» верою, обновления разума, – а и другом, более буквальном смысле. Послушаем: о Самом Боге Отце говорится, что Он – «ОТЕЦ СВЕТОВ» (стиховна утрени в пяток).

«Бяше (был) исходен, от нерожденна света, всесильный сияющий свет…» (тропарь 3-й песни 2-го канона).

Отроков в пещи спасает «Трисветлый Богоначалия образ» (ирмос 8-й песни 2-го канона).

Дух Святой «спасительно Самовладычный Един, свет самосиятельный, и ПОДАТЕЛЬНЫЙ СВЕТА СЫЙ, пришел еси исполняя апостолы…» (тропарь 8-й песни 2-го канона).

Но не только апостолам, а и всем нам.

«Елицем дхну Боготочная благодать», и они, следовательно и мы, – «СВЕТЯЩЕСЯ, БЛИСТАЮЩЕ, ИЗМЕНЯЕМИ СТРАННЫМ ИЗМЕНЕНИЕМ… ТРИСВЕТЛОЕ СУЩЕСТВО СЛАВИМ» (тропарь 9-й песни 2-го канона).

Дивное место! Преподобный Серафим это воочию нам показал. И еще одно место приведем: «Свет Отец, свет Слово, свет и Святый Дух… апостолам послася» (2-й светилен).

Все это ясно говорит, что Царство Троицы есть Царство какого-то чудесного света…

Так описываются видения рая и в житиях святых. И сего света причастниками являются все люди, принявшие благодать Святого Духа. Дух Святой сначала посылает это «СВЕТОТВОРНОЕ действо» апостолам (тропарь 9-й песни трипеснца в пяток).

А через них «по причастию» и все члены Церкви сделались тоже «светообразными», так именно и называет их Церковь: «О ЧАДА СВЕТООБРАЗНАЯ ЦЕРКОВНАЯ! Ныне от Сиона бо изыде… языкоогнеобразная Духа благодать» (ирмос 5-й песни 2-го канона).

Эту печать «света» налагает на нас Дух Святой в крещении. Поэтому и белая одежда на новорожденных… Потому праздник Крещения называется «просвещением», «праздником света».

У епископа Феофана Затворника говорится, что если бы имели очи духовные, то увидели бы, что по земле ходят точно тени (вместо людей): одни – светлые, другие – серые, третьи – темные…

Впрочем, даже и мы про грешников говорим: «Какое темное лицо!» А про праведных: «Какой СВЕТЛЫЙ лик!»

…Каков же я? – пусть каждый подумает об этом…

ПОМИЛУЙ МЯ, ГОСПОДИ!

Вот к какому Царству «присвоил» теперь людей Дух Святой: прежде «тварь» была «учужденная» (отчужденная), а теперь за страдания Христа, Духом «благословенно УСВОЕННАЯ»; прежде выгнанная, а теперь ее Святой Дух «посаждает» – на престоле Отчем в Господе Спасителе; в Пятидесятницу же изливает благодать на «седящих апостолов», и садит их в Царство Троицы.

И так уже «благословенно усвоенные», мы призываемся не бояться теперь, как евреи при Синае: «Яко на некасаемую превосходяще гору (ко Святей Троице), не боящеся огня страшаща, приидите, и станем на горе Сионской, ВО ГРАДЕ ЖИВАГО БОГА (град – образ Царства), духоносным учеником ныне сликующе» (тропарь 8-й песни 1-го канона).

Вот куда призван ты, христианин: гражданин Царства Троицы! Каким же светоносным ты должен быть!

Откровение Троицы

Единение с Пресвятой Троицею – или, лучше, воссоединение Ее с нами, – имеет разные степени и виды, ведь все создано Ею, а не нами. Отец благоволил, и Сын снисшел, и Дух спасающий послан.

Первый шаг – это вера в Пресвятую Троицу. Вера есть общение с Нею, – как имеем мы общение через пространство друг с другом или даже с умершими. И в день Пресвятой Троицы Господь даровал мне особенную крепость и силу веры, то есть особое, большее общение. И потому в праздник я говорил проповедь очень одушевленно… «Огненно», – сказала богомолка. Это был дар праздника.

Вера легка для восприятия… Странные люди: им веровать в Троицу трудно для «ума». Как это не умно. (Но об этом я писал в особой рукописи: «О вере, неверии и сомнении».) Мне же легко веруется. И совершенно нет никаких препятствий. В этот день особенно легко веровалось! Все говорит о Троице. Даже иному трудно поверить чудному событию со мной. Смотрю на цветы в руках. Читаю 9-й час между литургией и вечерней. Стою на клиросе. Жду вечерни. И не знаю: как? Но мне в ней «зрится» Троица Пресвятая… Не умственными наведениями и выводами. А непосредственно. Как? Не знаю и сам. И пережил радостно. Смотрю на цветы, как бы на живые. И они говорят, – больше – точно отражают – Пресвятую Троицу. Всякое дыхание да хвалит Господа (Пс. 150:6). Хвалите Его солнце и луна… Хвалите… дерева плодоносные (Пс. 148:3, 7, 9).

И цветы хвалите. В цветах, но не в самих цветах, – а как бы «через» цветы?.. Но они не задерживают Бога Духа. А одно мгновение мне почувствовалось, что и небеса «исповедуют», «открывают» Святую Троицу. И «узрел» я: Бог – Един, но и Троичен! Непостижимо, но факт! И все это продолжалось с минуту или полторы. Причем я был совершенно спокоен: никакого экстаза не было ничуть… И постепенно исчезло.

Эта легкость веры, или близость Бога Троицы, в конце концов переходит в простоту премудрую: то есть в человеке мало-помалу [исчезает] «сложность», столкновение ума с верою; исчезает столкновение противоположных желаний, страсти, – образуется бесстрастие (у святых, конечно). И человеческий дух из падшего, расстроенного, сложного состояния возвращается в цельное, целое, единое, простое, богоподобное, Троице подобное состояние, где светит только чистота, святость, благодать Духа Святого. И тогда вселяется уже явно Святая Троица: Мы придем… и обитель… сотворим, – сказал Господь Спаситель ученикам (Ин. 14:23). Так, – отчасти подобно тому, как в Троице при Трех Ипостасях есть Единство, – и в человеке, когда он возвращается в «простоту», «целость» (греческое слово [σώς] – означает и простой, и целый, и целомудренный, и неразбитый, и здоровый). А корень общий со «спасением» [σωτηρία], «спасаю» [σώζω] – Спаситель, следовательно, спасенный есть простой, – и наоборот, и целомудрие есть спасение; а противоположные грехи есть – «разложение», «разврат», разворот, возвращение в расстройство, а предел – и душевное сумасшествие, утерянное единство всего существа человека, всех его частей: духа, души и тела.

Вот явный образ Троицы: дух, душа и тело; они отделены и вместе, – и самое главное у них – человек – общее… Но, конечно, и это лишь отблеск Пресвятой Троицы.

Единение с Пресвятой Троицею — или, лучше, воссоединение Ее с нами, — имеет разные степени и виды, ведь все создано Ею, а не нами. Отец благоволил, и Сын снисшел, и Дух спасающий послан.

Первый шаг — это вера в Пресвятую Троицу. Вера есть общение с Нею, — как имеем мы общение через пространство друг с другом или даже с умершими. И в день Пресвятой Троицы Господь даровал мне особенную крепость и силу веры, то есть особое, большее общение. И потому в праздник я говорил проповедь очень одушевленно… «Огненно», — сказала богомолка. Это был дар праздника.

Вера легка для восприятия. . . Странные люди: им веровать в Троицу трудно для «ума». Как это не умно. (Но об этом я писал в особой рукописи: «О вере, неверии и сомнении».) Мне же легко веруется. И совершенно нет никаких препятствий. В этот день особенно легко веровалось! Все говорит о Троице. Даже иному трудно поверить чудному событию со мной.

Смотрю на цветы в руках. Читаю 9–й час между литургией и вечерней. Стою на клиросе. Жду вечерни. И не знаю: как? Но мне в ней «зрится» Троица Пресвятая… Не умственными наведениями и выводами. А непосредственно. Как? Не знаю и сам. И пережил радостно. Смотрю на цветы, как бы на живые. И они говорят, — больше — точно отражают — Пресвятую Троицу.

Эта легкость веры, или близость Бога Троицы, в конце концов переходит в простоту премудрую: то есть в человеке мало–помалу [исчезает] «сложность», столкновение ума с верою; исчезает столкновение противоположных желаний, страсти, — образуется бесстрастие (у святых, конечно). И человеческий дух из падшего, расстроенного, сложного состояния возвращается в цельное, целое, единое, простое, богоподобное, Троице подобное состояние, где светит только чистота, святость, благодать Духа Святого.

И тогда вселяется уже явно Святая Троица: Мы придем… и обитель… сотворим, — сказал Господь Спаситель ученикам (Ин. 14, 23). Так, — отчасти подобно тому, как в Троице при Трех Ипостасях есть Единство, — и в человеке, когда он возвращается в «простоту», «целость» (греческое слово [σώς] — означает и простой, и целый, и целомудренный, и неразбитый, и здоровый).

А корень общий со «спасением» [σωτηρία], «спасаю» [σώζω] — Спаситель, следовательно, спасенный есть простой, — и наоборот, и целомудрие есть спасение; а противоположные грехи есть — «разложение», «разврат», разворот, возвращение в расстройство, а предел — и душевное сумасшествие, утерянное единство всего существа человека, всех его частей: духа, души и тела.

Вот явный образ Троицы: дух, душа и тело; они отделены и вместе, — и самое главное у них — человек — общее… Но, конечно, и это лишь отблеск Пресвятой Троицы.

Облачение радует

Запели стихиры на «Господи, воззвах». И из них узрел новые мысли. Но о них, как и о всем богослужебном материале, напишу после. Интересны, содержательны паримии, особенно о пророках. К литии нужно было мне выходить. Какого цвета облачения надеть? Обыкновенно надевают зеленое. Иные прибавляют «набор» (то есть все мелкое, кроме саккоса) красный. Зеленое – жизнь; красное – через крест, бордо – признак власти, царей. Но мне зеленое показалось бы теперь слабым для такого торжества, торжественного «Царского» праздника. Ведь главное-то не в нас, хотя и для нас, – а все во Святой Троице: Ей ли не воздать славы? Зеленое – это жизнь преподобных отцов-пустынников, это «духовная жизнь». А нужна – слава Царству.

Поэтому я надел красное, алое, царственное, – а на другой день к красному добавил белый омофор, потому что он напоминает о белизне Святого Духа, являвшегося в виде голубя и пришедшего очистить человека. Белый, раскаленный – есть предел красного, огненного. Огонь переходит в свет. Но я хотел отметить иное. Облачившись в полное облачение пред «Хвалите имя», я ощутил и от этого радость.

Как хорошо, приятно и мудро, что Церковь изобрела прекрасные облачения! Они радуют сердце. И я сидел, точно сам был предметом празднования. Да! и облачения разные нужны в свое время в своем месте.

Ныне день «Царский», день «Царства», нужно и соответственное облачение. Сижу на кафедре и радуюсь.

Красота Господня!

Державное утверждение

Таковы основные дары «Троического Единства». Но мне хочется вспомнить и о частных дарах, почувствованных мною в этот праздник. Я назову их благодатью «утверждения». Переживалось это так: мне в этот именно день хотелось просить у Господа благодати «твердости», крепости духовной силы.

Почему это? Это переживал я ясно. . . Дух Святой из расстроенного, расслабленного, разложившегося состояния возводит в состояние противоположное: благоустроенное. Как бы так: из кучи кирпичей разрушенной) здания строится дом, — по плану, стройный, крепкий.

С «Троицы» Дух Божий начинает созидать человека. И у других заметил подобное же: когда пелись стихиры о Боге Троице, о Лицах Ее, то один русский богомолец (интеллигентный) слушал особенно сосредоточенно, серьезно. . . «Твердо» тоже. . . И сам, когда поешь о таких возвышенных вещах, чувствуешь серьезную мысль, благоговейное, строгое настроение.

Может быть, это — оттого, что ты стоишь пред престолом «Царя царей», Пресвятой Троицы, как поется в ирмосе? «Со страхом Божиим». Ведь если на вознесение и ангелы со страхом предстояли, когда возносился Христос Господь, — то тем более ныне, когда человек приемлется к участию в жизни Троицы! Как же не быть в благоговейном состоянии — страхе?

Но я не о «страхе» лишь говорю, а о пережитой «твердости» — желании ее, — так что даже просил этого и после, как дара праздничного.

Чтения в день Святой Троицы

«Господи, даруй мне утверждение!» — И мне чувствовалось, что Господень Дух дарует это ныне еще прежде (не по существу — ибо любовь, конечно, выше) — в порядке восхождения нужна решимость от себя и сила от Духа… И среди даров Святого Духа есть такой дар: и почиет на Нем… (на Господе Иисусе Христе, — а от Него и на человеках Его) дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия, — говорит святой пророк Исайя (Ис. 11, 2).

И апостол Павел говорит: дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия (2 Тим. 1,7). Посему: не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа, ни меня, узника Его (2 Тим. 1,8). И я страдаю так; но не стыжусь. Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день (2 Тим. 1, 12).

. . . Теперь немного проясняется и дар — твердой, ясной веры, и знаю, в Кого я веровал, — которую ощутил и я в день Пресвятой Троицы; она, вера, дала и твердость настроения. Ведь вера есть откровение. Вера в Пресвятую Троицу есть откровение Ее Самой нашему духу («касание»). Твердая вера — твердое откровение.

Еще думается: ныне день Царства Троицы… И мы участники ныне в сем Царстве. . . Мы ныне род избранный, царственное священство, люди, взятые в удел (1 Пет. 2, 9). Вместо избранного народа еврейского ныне христиане — избранники, — ибо они приняли «подданство» в Царстве Троицы…И хотя это дается лишь опять в «задатке», в «закваске», и лишь на один этот день избранники приглашаются в «Царские чертоги» как сыны по благодати, — а после они еще должны заслужить, заработать этот дар, — но все же они ныне — «цари»: вы бозе есте, и сынове Вышняго ecu, — пророчествовал еще царь Давид (Пс. 81, 6); а Спаситель отнес это к верующим (Ин. 10, 34).

Твердость — это царственное чувство власти; и про Спасителя говорится: слово Его было со властию, Он учил, как власть имущий (Мф. 7, 29).

И апостол Павел заповедует Титу: Господь избрал Себе народ особенный, ревностный к добрым делам. И ты говори, увещевай и обличай со всякою властию, чтобы никто не пренебрегая тебя (Тит. 2, 14–15).

Пятидесятница. Мозаичный свод. Фрагмент. Осиос Лукас, Греция. XII век

Пятидесятница. Мозаичный свод. Фрагмент. Осиос Лукас, Греция. XII век

И вообще истинная благодать Божия делает людей духовно твердыми, а не слабыми: слабость от безблагодатности… Правда, есть твердость и естественная, лишь на низшие, «душевные» стороны жизни, и притом сочетается обычно с тщеславием и гордостью, — каковые, в сущности, есть признаки духовно слабой души… И нередко бывает, что эти так называемые «сильные люди» в делах своих оказываются совершенно слабыми, когда дело касается — спасения, смирения, постоянства в добре, любви и т. п.

И даже падают, теряются, унывают. И оказывается, что их «царственность», «властность» была не от Бога, а от естества; а все, что не «во имя Отца и Сына и Святого Духа», что не от Его «державы, Царства и силы», — все мнимо, призрачно. Поэтому мы знаем, что святые, несмотря на всю их кротость и любовь, производили впечатление [на] людей не только сильных в подвиге своего спасения, но и на других. Это — непостижимые, необыкновенные гиганты! Читаешь жития святых, устрашаешься их подвигов! И на нас они действуют с силою: «боишься» их!

Чтения в день Святой Троицы

И я сотни раз убеждался на опыте, что только святые подлинно «велики» и даже «страшны». А так называемые «великие люди» не производят великого впечатления… «Победить себя — величайшая победа», — говорили еще римляне, вслед за Премудрый: долготерпеливый лучше храброго; и владеющий собою лучше завоевателя города (Притч. 16, 32).

Христианство — и особенно в достижении святости — действительно делает людей «царями», при всей своей личной кротости.Припомнишь, как вели себя пред так называемыми «царями» мученики! Какая истинно царственная свобода и твердость! Мучители казались жалкими пред ними. Таковыми делает Святая Троица Своих сынов Царствия (Мф.

Точно впервые слышу эти слова. Не только от царей земных (а это обычно считается высоким), — а от Самого Бога родились. Это Евангелие читается на день царя праздников, в Пасху, когда Господь царственно воскрес.

«Господь воцарися (воцарился) в лепоту облечеся (облекся)», — поется каждый воскресный прокимен. А с Ним воцаряются и люди. И сие Царственное, более — «Божественное» — возрождение, или рождение, совершается Духом Святым, как сказал Господь Никодиму: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3, 5).

А доселе были «рабы» — диавола. Ибо он сам, потерявши истинную свободу, насилует и людей. Истинная свобода, «простор» души — лишь в христианстве: кроме него — везде «рабство». Отца Бога не знают. Это я видел и на магометанах в мечети, — даже на их молении. Да и теперь люди себя боятся, так называемою «общественною мнения», таких же ослов, как ты сам, — припоминается изречение святителя Иоанна Златоуста.

Поэтому во время грехов человек, теряя дерзновение Божественное, перейдет в высокую дерзость, тогда Бог «низлагает» гордыню, чтобы «вознести» опять «смирением» (песнь Богородицы).

И истинное смирение — величайшая сила! И если хочешь быть в Царстве Троицы — смиряйся: только Богом, Пресвятою Троицею люди сильны.Возносящийся смирится, смиряющийся же будет вознесен, — сказал Христос (Лк. 18, 14).

Чтения в день Святой Троицы

«Бог создал мир из ничего. . . Ни–че–го не было! — говорил мне батюшка о. Нектарий. — Так и человек: когда он обратится в своем сознании в ничто, тогда Бог начинает создавать из него великое». — Истинно!

. . . Поэтому, — закончу этот отдел, — и апостолы при приятии Святого Духа — «сидели», а не стояли, — как поется в церковных песнопениях. Долго я этого не понимал; а теперь в связи с мыслью о «царском» причастии Божественного естества (2 Пет. 1, 4) думаю, что и это было символом их царственно–благодатного всыновления Пресвятой Троице.

Теперь мы не сидим во время чтения трех молитв на вечерне, а коленопреклоненно просим. Это от того, что мы представляемся еще не получившими Духа, как и апостолы по вознесении поклонились Господу Иисусу Христу (Лк. 24, 52), а также и ради нашего недостоинства, по смирению. Но диакон тотчас же после каждой молитвы говорит: «Заступи, спаси, помилуй, возстави (подними) и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию».И восстают.

Достойно примечания, что всю Пятидесятницу, от Пасхи до отдания Троицы, не полагается становиться на колени. Это даже повелено Вселенским Собором; ибо это время — Царственного освобождения. Это время с Женихом. Придут дни обычные, будут поститься и на колени становиться (Мф. 9, 15).Переносите это на духовное состояние, «утверждение».ГОСПОДИ, ДАРУЙ МНЕ ДУХ ТВОЕГО ДУХОВНОГО УТВЕРЖДЕНИЯ, БЛАГОДАТНО-ЦАРСТВЕННОЙ ТРОИЧНОЙ СИЛЫ!

Таковы основные дары «Троического Единства». Но мне хочется вспомнить и о частных дарах, почувствованных мною в этот праздник. Я назову их благодатью «утверждения». Переживалось это так: мне в этот именно день хотелось просить у Господа благодати «твердости», крепости духовной силы.

Почему это? Это переживал я ясно… Дух Святой из расстроенного, расслабленного, разложившегося состояния возводит в состояние противоположное: благоустроенное. Как бы так: из кучи кирпичей разрушенного здания строится дом, – по плану, стройный, крепкий.

С «Троицы» Дух Божий начинает созидать человека. И у других заметил подобное же: когда пелись стихиры о Боге Троице, о Лицах Ее, то один русский богомолец (интеллигентный) слушал особенно сосредоточенно, серьезно… «Твердо» тоже… И сам, когда поешь о таких возвышенных вещах, чувствуешь серьезную мысль, благоговейное, строгое настроение.

Может быть, это – оттого, что ты стоишь пред престолом «Царя царей», Пресвятой Троицы, как поется в ирмосе? «Со страхом Божиим». Ведь если на вознесение и ангелы со страхом предстояли, когда возносился Христос Господь, – то тем более ныне, когда человек приемлется к участию в жизни Троицы! Как же не быть в благоговейном состоянии – страхе?

Но я не о «страхе» лишь говорю, а о пережитой «твердости» – желании ее, – так что даже просил этого и после, как дара праздничного.

«Господи, даруй мне утверждение!» – И мне чувствовалось, что Господень Дух дарует это ныне еще прежде (не по существу – ибо любовь, конечно, выше) – в порядке восхождения нужна решимость от себя и сила от Духа… И среди даров Святого Духа есть такой дар: и почиет на Нем… (на Господе Иисусе Христе, – а от Него и на человеках Его) дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия, – говорит святой пророк Исайя (Ис. 11:2). И апостол Павел говорит: дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия (2Тим. 1:7). Посему: не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа, ни меня, узника Его (2Тим. 1:8). И я страдаю так; но не стыжусь. Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день (2Тим. 1:12).

…Теперь немного проясняется и дар – твердой, ясной веры, и знаю, в Кого я веровал, – которую ощутил и я в день Пресвятой Троицы; она, вера, дала и твердость настроения. Ведь вера есть откровение. Вера в Пресвятую Троицу есть откровение Ее Самой нашему духу («касание»). Твердая вера – твердое откровение. Оно и утверждает душу… И так Сама Пресвятая Троица дала такое утверждение. А так как Она Сама есть высочайший вид утверждения – полное Единство Трех, то можно сказать, что это «утверждение» тоже есть отсвет «Троического Единства», этой основной благодати дня.

Еще думается: ныне день Царства Троицы… И мы участники ныне в сем Царстве… Мы ныне род избранный, царственное священство, люди, взятые в удел (1Пет. 2:9). Вместо избранного народа еврейского ныне христиане – избранники, – ибо они приняли «подданство» в Царстве Троицы…

И хотя это дается лишь опять в «задатке», в «закваске», и лишь на один этот день избранники приглашаются в «Царские чертоги» как сыны по благодати, – а после они еще должны заслужить, заработать этот дар, – но все же они ныне – «цари»: вы бози есте, и сынове Вышняго вси, – пророчествовал еще царь Давид (Пс. 81:6); а Спаситель отнес это к верующим (Ин. 10:34).

Твердость – это царственное чувство власти; и про Спасителя говорится: слово Его было со властию, Он учил, как власть имущий (Мф. 7:29).

И апостол Павел заповедует Титу: Господь избрал Себе народ особенный, ревностный к добрым делам. И ты говори, увещевай и обличай со всякою властию, чтобы никто не пренебрегал тебя (Тит. 2, 14–15).

И вообще истинная благодать Божия делает людей духовно твердыми, а не слабыми: слабость от безблагодатности… Правда, есть твердость и естественная, лишь на низшие, «душевные» стороны жизни, и притом сочетается обычно с тщеславием и гордостью, – каковые, в сущности, есть признаки духовно слабой души… И нередко бывает, что эти так называемые «сильные люди» в делах своих оказываются совершенно слабыми, когда дело касается – спасения, смирения, постоянства в добре, любви и т.п. И даже падают, теряются, унывают. И оказывается, что их «царственность», «властность» была не от Бога, а от естества; а все, что не «во имя Отца и Сына и Святого Духа», что не от Его «державы, Царства и силы», – все мнимо, призрачно. Поэтому мы знаем, что святые, несмотря на всю их кротость и любовь, производили впечатление [на] людей не только сильных в подвиге своего спасения, но и на других. Это – непостижимые, необыкновенные гиганты! Читаешь жития святых, устрашаешься их подвигов! И на нас они действуют с силою: «боишься» их!

И я сотни раз убеждался на опыте, что только святые подлинно «велики» и даже «страшны». А так называемые «великие люди» не производят великого впечатления… «Победить себя – величайшая победа», – говорили еще римляне, вслед за Премудрым: долготерпеливый лучше храброго; и владеющий собою лучше завоевателя города (Притч. 16:32). Поэтому, когда я встречался с о. Иоанном Кронштадтским, или о. Нектарием, или о. Германом, сразу чувствовал себя «маленьким учеником» перед великими учителями. Ни ученые, ни вожди, военные, ни так называемые «великие люди» не производили такого впечатления.

Христианство – и особенно в достижении святости – действительно делает людей «царями», при всей своей личной кротости.

Припомнишь, как вели себя пред так называемыми «царями» мученики! Какая истинно царственная свобода и твердость! Мучители казались жалкими пред ними. Таковыми делает Святая Троица Своих сынов Царствия (Мф. 13:38), детей Божиих, которые получили сию власть не по естественному рождению, но потому что от Бога родились, – читаем на Пасху (Ин. 1:12–13).

От Бога родились

Точно впервые слышу эти слова. Не только от царей земных (а это обычно считается высоким), – а от Самого Бога родились. Это Евангелие читается на день царя праздников, в Пасху, когда Господь царственно воскрес.

«Господь воцарися (воцарился) в лепоту облечеся (облекся)», – поется каждый воскресный прокимен. А с Ним воцаряются и люди. И сие Царственное, более – «Божественное» – возрождение, или рождение, совершается Духом Святым, как сказал Господь Никодиму: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3:5). А доселе были «рабы» – диавола. Ибо он сам, потерявши истинную свободу, насилует и людей. Истинная свобода, «простор» души – лишь в христианстве: кроме него – везде «рабство». Отца Бога не знают. Это я видел и на магометанах в мечети, – даже на их молении. Да и теперь люди себя боятся, так называемого «общественного мнения», таких же ослов, как ты сам, – припоминается изречение святителя Иоанна Златоуста. И только перешедший из царства диавола в Царство Троицы получает истинную свободу, и силу, и власть, и дерзновение. Это и есть то «утверждение», о коем я все стараюсь хоть описательно сказать.

Поэтому во время грехов человек, теряя дерзновение Божественное, перейдет в высокую дерзость, тогда Бог «низлагает» гордыню, чтобы «вознести» опять «смирением» (песнь Богородицы).

И истинное смирение – величайшая сила! И если хочешь быть в Царстве Троицы – смиряйся: только Богом, Пресвятою Троицею люди сильны.

Возносящийся смирится, смиряющийся же будет вознесен, – сказал Христос (Лк. 18:14).

«Бог создал мир из ничего… Ни-че-го не было! – говорил мне батюшка о. Нектарий. – Так и человек: когда он обратится в своем сознании в ничто, тогда Бог начинает создавать из него великое». – Истинно!

…Поэтому, – закончу этот отдел, – и апостолы при приятии Святого Духа – «сидели», а не стояли, – как поется в церковных песнопениях. Долго я этого не понимал; а теперь в связи с мыслью о «царском» причастии Божественного естества (2Пет. 1:4) думаю, что и это было символом их царственно-благодатного всыновления Пресвятой Троице.

Теперь мы не сидим во время чтения трех молитв на вечерне, а коленопреклоненно просим. Это от того, что мы представляемся еще не получившими Духа, как и апостолы по вознесении поклонились Господу Иисусу Христу (Лк. 24:52), а также и ради нашего недостоинства, по смирению. Но диакон тотчас же после каждой молитвы говорит: «Заступи, спаси, помилуй, возстави (подними) и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию».

И восстают.

Достойно примечания, что всю Пятидесятницу, от Пасхи до отдания Троицы, не полагается становиться на колени. Это даже повелено Вселенским Собором; ибо это время – Царственного освобождения. Это время с Женихом. Придут дни обычные, будут поститься и на колени становиться (Мф. 9:15).

Переносите это на духовное состояние, «утверждение».

Дух премудрости и разума, Дух совета

Другая просьба в этот праздник была о даровании мне «Духа просвещения» (так я молился). И опять это мне пришло «само собою». Не помню совсем: в какой связи? Но Дух Божий воспринимается мною и как Дух «просвещения». Так у евангелиста Иоанна Богослова о Христе говорится, что Он есть истинный свет, просвещающий человека (Ин. 1, 9).

Пресвятая Троица есть — истинный свет; «во свете Твоем узрим свет» и мы (из великого славословия). Поэтому и благодать сошла на апостолов в виде огня. Просвещение же ума связано с чистотою сердца: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8). Далее была тьма язычества и идолослужения, или тьма детской веры иудейской, затемненной к тому же формами внешней обрядности и страстей. Теперь, входя в Царство света Пресвятой Троицы, люди просвещаются благодатию, — облекаются в светлую «брачную» одежду.

Другая просьба в этот праздник была о даровании мне «Духа просвещения» (так я молился). И опять это мне пришло «само собою». Не помню совсем: в какой связи? Но Дух Божий воспринимается мною и как Дух «просвещения». Так у евангелиста Иоанна Богослова о Христе говорится, что Он есть истинный свет, просвещающий человека (Ин. 1:9). Эта молитва читается в начале дня (в конце 1-го часа): «Христе свете истинный… да знаменуется на нас свет Лица Твоего…» И крещение называется «просвещением». Ясно, что просвещение связано с благодатию Святого Духа, – ибо Им просвещает Христос.

Пресвятая Троица есть – истинный свет; «во свете Твоем узрим свет» и мы (из великого славословия). Поэтому и благодать сошла на апостолов в виде огня. Просвещение же ума связано с чистотою сердца: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Далее была тьма язычества и идолослужения, или тьма детской веры иудейской, затемненной к тому же формами внешней обрядности и страстей. Теперь, входя в Царство света Пресвятой Троицы, люди просвещаются благодатию, – облекаются в светлую «брачную» одежду.

Непрестающее славословие

На сем остановлю описание «благодати» праздника. Когда все это осознаешь, то сердце исполняется славословия. Оно есть необходимый результат всего ряда переживаний, описанных выше. Да и что иное может быть в день «воцарения»! Поэтому нужно ждать в песнопениях не просьбы, а прославления щедроподательной Преславной Пресвятой Троицы, спасшей мир.

Так и есть в песнопениях праздника, так есть даже и за всеми обычными богослужениями. Послушайте службы. «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа», — начинается литургия. Мы — в Царстве Ее. «Яко подобает Тебе слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу», — первый же возглас на вечерне, утрене, литургии — после великой эктении. «Яко Твоя держава… и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа», — второй возглас. И далее.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpolicyandsafetyru

Всё — слава Троицы. И притом неизменно указывается на Царствие Ее, «честь», державу. Все богослужение переплетено славословием Царства Троицы. Теперь, с большим уяснением смысла Ее Царственного праздника, иначе произносишь эти возгласы: об этом даже можно бы написать немало; скажу кратко: в славословиях мы переживаем чувства — величия, достоинства (Бог славы царствует), твердости, как бы опоры (Всемогущий — за нами), успокоения, мира (во всем Его Царская воля).

И этим славословием Церковь уподобляется небу, где ангелы непрестанно славят Святую Троицу, с трепетом взывая: Свят, Свят, Свят (Ис. 6, 3). Это есть первая «молитва».

Так и в молитве Господней — первое «прошение»: да святится, да славится Бог!

С этого начинается, собственно, и литургия: в древности она начиналась с «малого» входа, после коего входит архиерей в алтарь и первый возглас его (доселе он молчал): «Яко Свят еси Боже наш, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу». А после уместно добавили сюда Трисвятую песнь. И в день праздника Троицы нужно славословить спасающую, преславную Троицу.

Слава Святей, Единосущней и Животворящей Троице, Ей, Самой в Себе, слава и поклонение! А паче, что все Лица участвовали в спасении падшего человека в мире.«Ты бо еси Царь мира и Спас душ наших — и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу!» (возглас по 6–й песни канона).

На сем остановлю описание «благодати» праздника. Когда все это осознаешь, то сердце исполняется славословия. Оно есть необходимый результат всего ряда переживаний, описанных выше. Да и что иное может быть в день «воцарения»! Поэтому нужно ждать в песнопениях не просьбы, а прославления щедроподательной Преславной Пресвятой Троицы, спасшей мир. Так и есть в песнопениях праздника, так есть даже и за всеми обычными богослужениями. Послушайте службы. «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа», – начинается литургия. Мы – в Царстве Ее. «Яко подобает Тебе слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу», – первый же возглас на вечерне, утрене, литургии – после великой эктении. «Яко Твоя держава… и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа», – второй возглас. И далее.

Все – слава Троицы. И притом неизменно указывается на Царствие Ее, «честь», державу. Все богослужение переплетено славословием Царства Троицы. Теперь, с большим уяснением смысла Ее Царственного праздника, иначе произносишь эти возгласы: об этом даже можно бы написать немало; скажу кратко: в славословиях мы переживаем чувства – величия, достоинства (Бог славы царствует), твердости, как бы опоры (Всемогущий – за нами), успокоения, мира (во всем Его Царская воля). Но и благоговейного страха (пред Царем царей) и сознания своего недостоинства (пред Святым), и утешение от призванности (Его милосердием). И многое иное.

И этим славословием Церковь уподобляется небу, где ангелы непрестанно славят Святую Троицу, с трепетом взывая: Свят, Свят, Свят (Ис. 6:3). Это есть первая «молитва».

Так и в молитве Господней – первое «прошение»: да святится, да славится Бог!

С этого начинается, собственно, и литургия: в древности она начиналась с «малого» входа, после коего входит архиерей в алтарь и первый возглас его (доселе он молчал): «Яко Свят еси Боже наш, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу». А после уместно добавили сюда Трисвятую песнь. И в день праздника Троицы нужно славословить спасающую, преславную Троицу.

Слава Святей, Единосущней и Животворящей Троице, Ей, Самой в Себе, слава и поклонение! А паче, что все Лица участвовали в спасении падшего человека в мире.

«Ты бо еси Царь мира и Спас душ наших – и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу!» (возглас по 6-й песни канона).

Первое, что невольно обращает внимание, это бесчисленное в песнопениях упоминание слова «Дух»… «Пятидесятницу празднуим, и Духа пришествие…»; «Вся подает Дух Святый…»; «Видехом свет истинный, прияхом Духа Небеснаго…»; «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины…»; «Дух Святый бе убо присно (всегда), и есть, и будет…»; «Дух Святый свет и живот…» – и т.д., и т.д.

И на первый, на внешний взгляд покажется, что служба и праздник Троицы не в честь Троицы, а – Святого Духа. Но это верно лишь отчасти. А именно: в день сошествия Святого Духа естественно прославлять самое событие и славить Сошедшего.

Но более глубокое проникновение в стихиры и тропари скоро убедит, что не только в Троицу, но и в Духов день прославляется Он, как ипостась Святой Троицы, как Совершитель дела спасения, – а спасение заключается в возвращении мира к Пресвятой Троице. Это мы и увидим дальше.

Сущность «обычного начала»

Мы знаем, что называется «обычным началом» – это начальные молитвы везде: на полунощнице, часах (с 3-го по 9-й) и т.п., то есть от «Царю Небесный» до «Приидите, поклонимся…»

Я давно задумался над этими молитвами: почему их Церковь собрала воедино? почему так расположила? и часто повторяет? А обыкновенно повторяют самое важное и нужное, что должно усвоить. Чего же хочет Церковь?

Первая молитва: «Царю Небесный» – о Святом Духе, исшедшем из Царства Троицы спасать людей. Но здесь еще нет речи о Пресвятой Троице. Однако эта молитва нужна как начало к началу: без Духа Божия мы и помолиться, как должно, не можем (Рим. 8:26–27). А дальше: «Трисвятое». Три раза «Святый», и повторяется трижды… – о Троице – плюс «Слава». Затем: «Пресвятая Троице…» плюс «Слава». Потом: «Отче наш» (о ней особо скажу после) с заключением царственного славословия Троицы плюс «Господи, помилуй» двенадцать раз, плюс «Слава». Наконец: «Приидите, поклонимся…» (опять трижды), – но эта молитва говорит уже об одном Христе Спасителе: «…Христу, Цареви нашему Богу!»

И между всеми ими вставляется столь частое повторение: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», – трижды слава Троице.

Как видим, все молитвы, – кроме первой и последней, о Христе, – все говорит о Троице… Следовательно, совершенно ясно, что Церковь этим живет больше всего и сему же хочет научить чад своих. Она живет Царством Троицы. Ибо Церковь есть Царство Троицы на земле и ведет нас к Царству Небесному, Царству славы, к вечной жизни.

В «Приидите, поклонимся…» вспоминается о Христе потому, что Он есть Виновник воцарения Троицы. И люди, если бы и не знали никаких молитв, кроме «обычного начала», – знают и исполняют главное, самое главное. Потому мы у сербов видели, что, не понимая славянского языка, они как лишь заслышат: «Слава Отцу и Святому Духу», – так и закрестятся все… И прекрасно! Этим они исповедуют свою принадлежность к сему Царству Троицы: услышали «свое», «собственное», о своем Царстве.

А мы так привыкли к этим «обычным» молитвам, что не только «дьячки», а и все мы повторяем их невнимательно, тогда как надлежало бы их совершать более всего и благоговейно, и со страхом, и со славою.

Теперь сделаем вывод: если Воскресение Христово празднуется пятьдесят два раза в году, то сколько же раз славится Пресвятая Троица?!

Каждый день (по монастырскому уставу) «обычных начал» не менее двенадцати… В каждом по восемь «Троичных» молитв; итак, равно девяносто шести, не говорю еще о «Слава» и «Аллилуиа» после кафизм, псалмов и т.п., в отпусках, между тропарями, пред богородичными… Их еще десятки раз. Всего в день до вечерних молитв «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» – до ста двадцати раз, то есть сто раз в день продолжается ежедневно праздник Троицы.

Ясно, что в этом суть нашей веры!

И думается: не много ли мы «просим»? А Церковь наша учит больше славословить, – именно Пресвятую Троицу. Нужно сему учиться и нам! И эта молитва – угоднее всего Пресвятой Троице.

Ныне нужно проводить мысль не просто о Христе Спасителе, а главным образом о Пресвятой Троице: в этом христиане и христианство. Недаром в Сергиевой Лавре первый храм – Троичный.

И преподобный Серафим в Дивееве строил в честь Пресвятой Троицы; кажется, и в Сарове создали после него храм Живоначальной Троицы.

Конечно, к этому ведет (так и должно) проповедь о Христе, Сыне Божием, но, слишком закрепляя мысль на Нем, проповедники точно затеняют главное, для чего приходил Он: возвратить людей в Царство Троицы! А многие еще «принимают» Христа, «как Учителя», но уже Пресвятой Троицы не могут воспринять так уклончиво. Здесь решительно ставится вопрос: наш?.. или от супостатов наших? (Нав. 5:13).

И апостолам дана была заповедь научить не вере во Христа, – а крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа. И мученики страдали за Троицу. Поэтому и при хиротонии поется: «Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало и мучеников веселие, – ихжепроповедь, Троица Единосущная».

Поэтому и в браке – о Святой Троице говорится много: возглас «Благословенно Царство», те же тропари, что и при хиротонии, «Отче наш» с славословием и последняя особая молитва к Троице о благословении.

«Брак есть служение Пресвятой Троице», – сказал оптинский старец Нектарий одной матери. И православные люди всякое дело начинают «во имя Отца и Сына и Святого Духа», крестясь трижды.

Так и подобает!

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу! Аминь!

Мы знаем, что называется «обычным началом» — это начальные молитвы везде: на полунощнице, часах (с 3–го по 9–й) и т. п., то есть от «Царю Небесный» до «Приидите, поклонимся…»Я давно задумался над этими молитвами: почему их Церковь собрала воедино? почему так расположила? и часто повторяет? А обыкновенно повторяют самое важное и нужное, что должно усвоить. Чего же хочет Церковь?

«Пресвятая Троице…» плюс «Слава». Потом: «Отче наш» (о ней особо скажу после) с заключением царственного славословия Троицы плюс «Господи, помилуй» двенадцать раз, плюс «Слава». Наконец: «Приидите, поклонимся…» (опять трижды), — но эта молитва говорит уже об одном Христе Спасителе: «…Христу, Цареви нашему Богу!»

И между всеми ими вставляется столь частое повторение: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», — трижды слава Троице.

Как видим, все молитвы, — кроме первой и последней, о Христе, — все говорит о Троице… Следовательно, совершенно ясно, что Церковь этим живет больше всего и сему же хочет научить чад своих. Она живет Царством Троицы. Ибо Церковь есть Царство Троицы на земле и ведет нас к Царству Небесному, Царству славы, к вечной жизни.

В «Приидите, поклонимся…» вспоминается о Христе потому, что Он есть Виновник воцарения Троицы. И люди, если бы и не знали никаких молитв, кроме «обычного начала», — знают и исполняют главное, самое главное. Потому мы у сербов видели, что, не понимая славянского языка, они как лишь заслышат: «Слава Отцу и Святому Духу», — так и закрестятся все… И прекрасно! Этим они исповедуют свою принадлежность к сему Царству Троицы: услышали «свое», «собственное», о своем Царстве.

А мы так привыкли к этим «обычным» молитвам, что не только «дьячки», а и все мы повторяем их невнимательно, тогда как надлежало бы их совершать более всего и благоговейно, и со страхом, и со славою.

Чтения в день Святой Троицы

Теперь сделаем вывод: если Воскресение Христово празднуется пятьдесят два раза в году, то сколько же раз славится Пресвятая Троица?!

Живоначальная Троица

Живоначальная Троица. Паисий. Тверь. 1484–1485 гг.

Каждый день (по монастырскому уставу) «обычных начал» не менее двенадцати… В каждом по восемь «Троичных» молитв; итак, равно девяносто шести, не говорю еще о «Слава» и «Аллилуиа» после кафизм, псалмов и т. п., в отпусках, между тропарями, пред богородичными… Их еще десятки раз. Всего в день до вечерних молитв «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» — до ста двадцати раз, то есть сто раз в день продолжается ежедневно праздник Троицы.Ясно, что в этом суть нашей веры!

И думается: не много ли мы «просим»? А Церковь наша учит больше славословить, — именно Пресвятую Троицу. Нужно сему учиться и нам! И эта молитва — угоднее всего Пресвятой Троице.Ныне нужно проводить мысль не просто о Христе Спасителе, а главным образом о Пресвятой Троице: в этом христиане и христианство.

Конечно, к этому ведет (так и должно) проповедь о Христе, Сыне Божием, но, слишком закрепляя мысль на Нем, проповедники точно затеняют главное, для чего приходил Он: возвратить людей в Царство Троицы! А многие еще «принимают» Христа, «как Учителя», но уже Пресвятой Троицы не могут воспринять так уклончиво. Здесь решительно ставится вопрос: наш?.. или от супостатов наших? (Нав. 5, 13).

И апостолам дана была заповедь научить не вере во Христа, — а крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа. И мученики страдали за Троицу. Поэтому и при хиротонии поется: «Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало и мучеников веселие, — ихже проповедь, Троица Единосущная».

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressru

Поэтому и в браке — о Святой Троице говорится много: возглас «Благословенно Царство», те же тропари, что и при хиротонии, «Отче наш» с славословием и последняя особая молитва к Троице о благословении.«Брак есть служение Пресвятой Троице», — сказал оптинский старец Нектарий одной матери. И православные люди всякое дело начинают «во имя Отца и Сына и Святого Духа», крестясь трижды.Так и подобает!Слава Отцу и Сыну и Святому Духу! Аминь!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Твоя молитва
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector